Над площадью, в которую выливался проспект перед Южными Дворцовыми воротами, повисла звенящая тишина. С одной стороны, инквизиторам, как аристократам и избранникам Света, было нанесено страшное и необоснованное оскорбление. С другой стороны, воле императора должны подчиняться в равной степени и высший сановник правительства и последний нищий с улицы. А потому сейчас конвоиры Райена даже посмотреть косо в направлении гвардии не имели права. Обе стороны были напряжены и агрессивно настроены, но, тем не менее, каждый сейчас искал пути избегания драки. Все понимали, что собравшиеся здесь слишком сильны. В случае начала сражения просто они просто разнесут в пыль все вокруг, а это никому не было нужно...
- Мы подчиняемся.
Наконец промолвил Васелин Раф, старший над конвоем.
- Хотя нам неясны причины происходящего и мы крайне возмущены, воля императора - закон!
- Прекрасно, господа! Рад, что вы проявили мудрость и сознательность, присущие вашему положению!
Хотя сражение и даже смерть не пугали командира отряда гвардии, он испытал изрядное облегчение, когда пропала необходимость поднимать оружие против своих же соратников в деле Света.
- Уверен, в скорости времени император лично даст вам все разъяснения! Вряд ли разбирательство по делу Леруа будет длиться долго...
Упомянутый Леруа все это время сохранял совершенно безучастный вид. Правда, когда между гвардией и его конвоем чуть не началась драка, на его лице отразилась некоторая тревога. Но, после того, страсти поутихли, он вновь впал в скорбное оцепенение, вся его активность выражалась лишь в передвижении ног при ходьбе. Тем временем согласие сторон привело к тому, что цепи от его кандалов перешли в руки гвардейцев. Инквизиторы же направились в свои казармы, расположенные на территории дворцового парка. Пока его вели по бесконечным коридорам, он также не проявлял никаких эмоций.
Но вот, наконец, они попали на место назначения. Долгая дорога графа Фесета заканчивалась в огромном зале заседаний Верховного суда, председателем на котором был сам император.
Это помещение, расположенное в толще горы, которую представлял собой дворец, было очень большим. Куполообразный потолок терялся где-то в вышине, а до стен была добрая сотня метров в любую сторону. Вокруг круглой площадки для подсудимых амфитеатром поднимались вверх сидения - поднимались на десятки метров. Многие сотни кресел сейчас вмещали большинство высших лордов Акрана - лордов-депутатов правительства, офицеров генштаба, Инквизиции и рыцарских орденов, представителей регионов.... Самое богато украшенное кресло в середине первого ряда занимал сам император. Анатонету Первому Валанаронту, Благочестивому, сыну Таироса, внуку Вердиана, 24 императору Акрана, в настоящий момент стукнуло уже 820 лет, но возраст его физического тела составлял от силы 30. Самый могущественный из коронованных Владык, а потому самый долгоживущий правитель за всю историю страны, он представлял собой крайне сильную и незаурядную личность. Продолжив дело своих предков, он, наконец, прервал бесконечную череду бунтов против короны и аристократических междоусобиц. Провел множество реформ законодательства, которые окончательно поставили аристократию в услужение Свету, народу и государству, сохранив при этом их привилегии. Также он всерьез взялся за борьбу с организованной преступностью, стремясь предельно понизить максимальный уровень силы и опыта тех, кто был в ней втянут. Все эти меры стабилизировали и нормализовали внутреннюю обстановку в стране, что способствовало оздоровлению экономики, дало народу вздохнуть свободнее и исправнее платить налоги. Регулярная армия, созданная ещё прапрадедом Анатонета, смогла зализать раны, получаемые раньше внутри границ и обратить внимание за их пределы. Держава если и не расцвела, то, по крайней мере, изрядно усилилась и укрепилась. И во многом это была заслуга того, кот сейчас сидел в 10 метрах от Райена и внимательно его разглядывал. Леруа ответил императору тем же. Нет, ему доводилось видеть главу государства - и на поле брани, и на заседании правительства, и на портретах. Но сейчас его интересовала не внешность, а выражение лица Благочестивого.
Император, вообще-то, представлял из себя крайне примечательное зрелище. Высокий, безукоризненно сложённый, с мужественным аристократическим лицом, на котором не было ни единой неправильной черточки, он был очень красив. Для людей этого мира были характерны черные волосы, но император был, в силу то ли возраста, то ли соображений стиля, абсолютно седым. Белоснежная грива рассыпанных по плечам волос делала красоту Анатонета еще ярче и "неотразимее". Проблема была в том, что он ко всему прочему был ещё и очень умен...
Леруа медленно и осторожно опустился на колени, стараясь, чтобы это выглядело не раболепством, но актом почтения и раскаяния. Его голос, исполненный боли и отчаяния, рожденного осознанием совершенного греха, прокатился под сводами зала суда.
