Мононокенон сдернул с головы капюшон, одновременно развеивая заклятье, скрывавшее лицо стеной абсолютной черноты. Император даже не потрудился скрыть отвращения. Он слышал и раньше слухи о внешности Черного Балахона, ведь в войнах прошлого кому-нибудь нет-нет, да и удавалось сдернуть с того его любимую тряпку. Слухи были гнусными, но правдивыми. Волосы этого великого некроманта, когда-то ярко-рыжие, теперь зияли проседью и проплешинами в самых неожиданных местах, как у лишайного. Кожа, мертвенно бледная, неприятного оттенка, глаза, прежде зеленые, теперь имели неестественный, кислотный цвет, белки стали кроваво красными, зрачки скрыли бельма. Само лицо будто вскипело, а затем замерло во вспученном, пузырящемся состоянии, под кожей словно перекатывались небольшие шарики. Все вместе это образовывало страшную и мерзкую морду, которая могла с равным успехом принадлежать старику и юноше, мужчине и женщине, человеку и бескуду. Теперь под наслоением уродств было уже ничего не разобрать, изначальный облик этого существа, если он вообще был, совершенно не угадывался. Монстр посмотрел Благочестивому прямо в глаза.
- Ну что? Моя искренность теперь не вызывает сомнений?
- Не больше сомнений, чем твое уродство! Видимо, твои грехи столь тяжелы, что отразились на твоем теле, хоть ты и не демон.... Даже с твоей силой ты не можешь исправить внешность - изрядно же в тебя въелась эта гнусь! Впрочем, это и не диво - с твоим послужным списком удивительно, что твое тело вообще сохранило человеческие очертания!
- Спасибо на добром слове.... Хотя, честно говоря, я так давно живу, что уже не обращаю внимания ни на свой облик, ни на мнение окружающих о нем. А теперь позволь нам откланяться. Дел много, взять хотя бы вывод войск с ваших территорий! Та ещё задача, доложу я тебе - оторвать демонов от добычи, в которую они уже запустили зубы... Но мы справимся, не волнуйся! До встречи!
И, открыв довольно грубой работы портал, Кескес покинул руины дворца.
Прежде чем Леруа последовал за своим учителем в портал, император его окликнул. Теперь, когда бой окончился, Райен вернул себе человеческий облик, а, значит и былую адекватность, Анатонету хотелось кое-что выяснить.
- Зачем, Райен? Ты что, этого хотел? Он правит тобой теперь! Ты - его раб и, что куда хуже, раб своих страстей!
- Я и не стремился к абсолютной свободе. Её не существует, как ты знаешь... Я поднялся намного выше в системе, которую представляет из себя общество разумных существ. Я обрел намного больше силы, большую власть, новые способности, знания. Это вполне мне подходит. Ты ведь не думаешь, что Мононокенону нужны просто подданные и земли? Это совсем не его уровень. Обычная, политическая власть принадлежит мне, меня это устраивает. А что касается всех этих жертв и разрушений... война есть война, без неё никуда.... Да и изменился я не так сильно, как тебе показалось. Это просто боевая трансформация...
С этими словами граф Фесет, впрочем, теперь уже бывший граф Фесет, повернулся и исчез в портале. Вместе с ним и его учителем из столицы уходили армии еретиков и демонов. Кое-как дохромав до края обрубленной посередине башни, в которую превратился дворец его предков, Анатонет смотрел, как постепенно заканчивается внизу сражения, стихают вопли и крики, треск костров и лязг металла о металл. Битва прекратилась, прекратилась и война. Но это была не победа. Первое действие грандиозного представления завершилось. Хотя, на самом деле, оно было лишь первым из увиденных всеми, но не первым из всех.... Аксаон пал.
