Известие ошеломило людей. Серьезный молодой горожанин, несуетно и молча живший рядом с ними – да, не слишком общительный, но оттого вызывавший еще большее уважение; постоянно читавший глубокомысленные теологические книги и готовый на равных рассуждать с самыми учеными приезжими священниками… неужели это тот самый человек, что сейчас говорит Лоис непонятные, дикие слова и обращается так, словно вокруг больше никого нет! Решение пришло быстро: это еще одна жертва. Сила Сатаны велика! Дьявольским искусством бледная статуя девушки-ведьмы овладела душой Манассии Хиксона. По толпе пробежал шепот, и Грейс услышала слова, превратившиеся в лечебный бальзам для материнского стыда. С упрямой бесчестной слепотой она отказывалась признаться даже самой себе, даже в глубине сердца, что сын периодически впадал в странное, угрюмое, агрессивное состояние задолго до приезда в Салем английской девушки. Она даже придумала ложный, но благовидный предлог для давней попытки самоубийства: якобы Манассия выздоравливал после лихорадки. Здоровье уже почти поправилось, хотя бред еще не окончательно отступил, но с приездом Лоис Барклай сын изменился: то и дело проявлял упрямство, стал мрачным, несговорчивым, а главное, все чаще и чаще слышал голос, который приказывал на ней жениться! Словно подчиняясь непреодолимому влечению, он ходил за ней следом, постоянно уговаривая. И за всей этой историей ясно просматривалась основная идея: если Манассия действительно страдал от колдовских чар, значит, не был сумасшедшим и смог бы восстановить почетное положение в обществе города, если бы колдовство было разрушено. Итак, Грейс старалась убедить и себя, и сограждан, что Лоис Барклай навела порчу и на Манассию, и на Пруденс. Следовательно, Лоис должна подвергнуться суду с очень малыми шансами в ее пользу, чтобы выяснить, ведьма она или нет. И если окажется ведьмой, то признается ли в грехе, назовет ли сообщников, раскается ли и продолжит ли жить в позоре, презираемая всеми, или умрет на виселице, до последнего мгновения все отрицая?
Лоис вытащили из молельного дома, прочь от христианской паствы, и бросили в тюрьму дожидаться суда. Я написала «вытащили», потому что девушка, хоть и совсем не оказывала сопротивления, к этой минуте настолько ослабла, что не могла сделать ни шагу. Бедная Лоис! Вместо того чтобы ощутить поддержку и помощь, она испытала ненависть толпы, видевшей в ней приспешницу Сатаны во всех его дурных деяниях и относившейся к ней точно так же, как неразумный мальчишка к жабе, которую собирается бросить через забор.
