Выше мы уже упоминали о сотрудничестве недичевских органов власти и четников из северной Черногории. М. Недич и его окружение предпринимали и другие аналогичные шаги, устанавливая контакты и выдавая разовые финансовые дотации представителям сербских четников из других краев НГХ и Рашки. При этом М. Недич несколько раз в ходе своего правления делал попытки путем переговоров с немцами присоединить к Сербии населенные сербами территории оккупированной Югославии, оказавшиеся в составе соседних оккупационных территорий. В этих попытках была видна как попытка облегчить положение сербского народа на этих территориях, так и обеспечить более стабильное будущее для послевоенной Сербии (особенно часто этот мотив фигурировал до конца 1942 г., пока победа немцев еще выглядела возможной). Наиболее ярко эти попытки проявились в Меморандуме, составленном престарелым генералом вместе с братом Милутином Недичем и близким кругом лиц (Д. Льотичем, М. Спалайковичем, А. Цинцар-Марковичем, В. Иличем) во второй половине 1942 г. В этом меморандуме, написанном специально для германского руководства (точнее для Риббентропа), М. Недич дал описание «справедливой», по его мнению, линии раздела восточных территорий НГХ (в основном – раздел Боснии и Герцеговины, а также некоторых территорий Далмации, Славонии и Воеводины) и воссоединения Сербии и Черногории[144]. По мнению М. Недича, без исправления западных границ Сербии достичь стабильности в Хорватии и Боснии будет невозможно, т. к. повстанцы всегда будут находить естественную поддержку населения. В 1943 г., когда Италия уже капитулировала, а на Восточном фронте отгремели Сталинградская и Курская битвы, М. Недич на пререговорах с Риббентропом и Гитлером вновь обратился к немецкому руководству с просьбой о расширении границ Сербии. На этот раз просьбы были куда более скромные, ограничиваясь воссоединением Сербии и Черногории с опорой на четническое движение в этой «славянской Спарте». Однако и в этом М. Недичу было отказано – для вышедшей из итальянской зоны оккупации Черногории нацистские бонзы предназначали другую судьбу. После капитуляции Черногории в конце сентября 1943 г. НГХ формально аннексировала бывший итальянский «протекторат Монтенегро» (гористую часть Черногории) и итальянскую провинцию Каттаро (приморскую часть Черногории). При этом усташи в Черногории так и не появились. Однако немцы настаивали на «хорватской» судьбе Черногории, и именно по настоянию немецких властей тесные связи Джуришича и белградского правительства во второй половине 1944 г. были прерваны.
Весной 1944 г. в Загреб из провинциального Земуна перебрался лидер черногорских сепартистов Секула Дрлевич, который в июле 1944 г. сформировал в Загребе Черногорское государственное вече, вскоре ставшее «правительством в изгнании». Для того чтобы обеспечить эту марионетку «вооруженными силами», хорватские власти ликвидировали П. Джуришича и попытались в марте – апреле 1945 г. сформировать из остатков его четников «черногорскую народную армию». С. Дрлевич встал во главе этого формирования, которое ускоренным темпом отступило с территории Боснии и Хорватии под ударами партизан. Однако после пересечения границы НГХ надобность изображать из себя вассалов А. Павелича пропала, офицеры четников, не простившие смерти любимого командира, вырезали большинство приспешников «хорвато-черногорства», в том числе и неудачливого фюрера Независимого государства Черногории – Секулу Дрлевича, который сложил свои бренные кости в Юденбурге (Австрия).
Сформированные 24 июня 1941 г. отряды сербской жандармерии к концу года выросли по численности до 3500 человек, в марте 1942 г. – до 18 000 человек, а к январю 1943 г. – до 36 000 человек! Чтобы понять, каким образом удалось столь быстро нарастить эти отряды и откуда они возникли, необходимо рассмотреть т. н. феномен «легализованных четников».
