Первым же заданием СГС была охрана сети железных дорог в районе реки Ибар, где был сконцентрирован ряд рудодобывающих предприятий. Ликвидация последствий восстания осени 1941 г. шла на мостах, железнодорожных станциях и разъездах, поврежденных в результате партизанских диверсий. При этом части СГС в отличие от СДК имели значительно менее высокий уровень идеологической обработки («сознательности»), а среди офицеров СГС всех уровней в отличие от офицерского корпуса СДК господствовали симпатии к движению Д. Михаиловича. Как следствие, части СГС могли быть успешно использованы лишь для гарнизонной службы и вспомогательных действий в рамках более крупных операций по зачистке. Практически невозможно было использовать СГС для борьбы против организации Д. Михаиловича, в то время как в случае необходимости СДК мог успешно выполнять и эти задачи. Офицеры СГС неоднократно отстранялись от командования и даже направлялись в лагеря за установление неформальных связей с ЮВвО.
СГС, в которую влились все военизированные отряды, подчиненные правительству М. Недича, почти сразу же после образования была выведена из-под его контроля и командования. Уже спустя три дня СГС перешла под командование А. Мейснера. Если раньше части сербской жандармерии организовывали помощь частям вермахта по приказу руководства, подчиненного М. Недичу, то теперь проведение операций против партизан оказалось полностью в руках высшего руководителя СС и полиции в Сербии. Даже о предоставлении личной охраны и охраны объектов правительство М. Недича было вынуждено просить. При этом денежные выплаты, вещевое довольствие и продовольственные пайки продолжали поступать из средств недичевского правительства. Чтобы отдалить М. Недича не только от принятия решения по использованию частей СГС, но и от кадровой политики, в августе 1942 г. была установлена должность начальника сербской государственной безопасности, которую занял проверенный кадр СД – Д. Йованович, занимавший одновременно и пост начальника столичной полиции. Именно он (с согласия А. Мейснера) принимал с тех пор решения о назначении офицеров на должность, повышении в звании, увольнении и уходе на пенсию. И тем не менее среди офицеров СГС было сравнительно много лиц из рядов довоенной королевской армии, с симпатиями относившихся к М. Недичу. Для дальнейшего ослабления СГС из ее состава в октябре 1942 г. была выведена руководимая подполковником Людевитом Погачаром пограничная стража, которая в качестве отдельной организации была подчинена Министерству финансов в правительстве М. Недича. Эта часть СГС фактически была демилитаризована, ее чиновники выполняли по большей части таможенные функции и не могли быть в полной мере задействованы для укрепления авторитета правительства. С середины 1942 г. и до конца 1943 г. М. Недич путем постоянных жалоб и петиций военным властям с особым упорством боролся за то, чтобы СГС вновь была подчинена ему в качестве необходимой меры для пацификации Сербии. Однако этому последовательно противились представители ведомства Г. Гиммлера. Не удалось М. Недичу добиться от немецкого командования и разрешения на включение в состав СГС частей СДК, которые он также хотел поставить под свою команду[169].
В качестве меры по защите чиновников правительства М. Недича и местной администрации немецкий комендант Сербии П. Бадер предпочел предпринять другие шаги. С 22 ноября 1942 г. каждое убийство или ранение бойца военизированных отрядов МВД или другого чиновника администрации каралось расстрелом десяти (или за ранение – пяти) заложников, а каждый крупный акт саботажа против правительственных организаций карался расстрелом ста заложников[170]. Кроме того, было официально запрещено брать в качестве заложников чиновников государственного аппарата и членов их семей. Сербской полиции (т. е. в данном случае СГС) было предоставлено право самим «набирать» заложников и при уведомлении немецких властей проводить акции возмездия (расстрелы заложников)[171]. Стоит отметить, что эти полномочия не были связаны с новым обострением партизанского движения в Сербии, а были, скорее, индикатором его ослабления. Стабильная ситуация, наладившаяся в Сербии в 1942 г., позволила в 1943 г. переложить большую часть обязанностей оккупационных немецких войск на местные части – СГС (свыше 13 тыс.), СДК (около 3,5 тыс.), РОК (около 5 тыс.) – и на болгарские оккупационные силы. В то время как численность болгарских оккупационных сил регулярно возрастала и составляла свыше 30 тыс. человек, численность немецких оккупационных сил в Сербии уменьшалась и в 1943 г. составляла менее 15 тыс. военнослужащих и 4 тыс. полицейских[172]. Стоит отметить, что среди полицейских значительную часть составляли несербские уроженцы Сербии[173].
