Обе они смотрели поверх меня и хмурились. Я тут же развернулась и увидела, как в зал входит длинноволосый парень. Взгляд мне его не понравился сразу – холодный, цепкий и как будто обреченный. Так на меня смотрел Вильгельм в первый день нашего знакомства. Видимо потому что выбора у папочки не было, а дочь оказалась не такой, как он рассчитывал.
– Твой бывший? – решила сыронизировать я.
Гавния хмыкнула и принялась есть дальше. Затем кивнула своим мыслям и вылила ушат ледяной воды на меня:
– Это Аларик Асгард. Твой брат.
Сомневаться в ее словах у меня причины не было, поэтому спросила:
– Серьезно? Он же… эм?
Произнести слово «мертв» у меня не повернулся язык. Тем-более, как оказалось, Аларик жив, и говорить это сейчас было… кошмарно.
Но почему же я тогда сразу подумала о папочке? Глаза, выражение лица, да даже походка выдавали в нем явную копию отца. Интуиция не дремлет. В отличие от меня.
– С чего ты так решила? – спросила Мао и тут же заговорщицки продолжила, – маги импульсивны, если ты понимаешь о чем я. Магические дуэли не запрещены даже в Белокаменном Замке.
Я удивленно оглядела старающегося как можно важнее переминаться с ноги на ногу «братца». Не похоже было, что бы он кого-то на дуэль вызывал. Слишком уж запуганным выглядел.
– Вот он и нарвался на одну из таких дуэлей. Как итог – полностью выгорел, – продолжила Гавния.
Выгорание магического дара – это жестоко. Насколько я помню, таких пустышек ждало весьма жестокое существование. Обычно их лишали титулов, ставили печать на знания и отправляли работать на Лорда. Но это было с нетитулованными магами, а вот что делали с такими как он, я не знала. Да и не было их – высшие берегут своих магически одаренных детей как зеницу ока. Как же это папандр не уследил?
– Говорят, Вильгельм его в дальнем поместье запер. Чтобы глаза не мозолил.
Это было очень жестоко. Даже для не особо сентиментальной меня. Отослать не нужную игрушку куда подальше, пока не понадобится?
Вот, видимо, и понадобился. Как будто в ответ на мои мысли в зал вошла маман, нашла меня взглядом и поманила к себе. Я оперативно отнесла столовые приборы и направилась к ней. И проходя мимо выхода, встретилась глазами со спорящим с Вильгельмом братом. В них блеснули решимость и сожаление. Очень страшная смесь при определенных обстоятельствах. В носу вновь засвербело от запаха.
– Посиди сегодня в своей комнате, ладно? – мама взяла меня за руку и повела в мою башню.
Рука ее была просто ледяной, что выдавало ее взволнованность. Из-за одного парня без магии? Серьезно?
– Этот подлый змей приполз явно не для теплых слов от отца!
Мы уже зашли в саму комнату, как меня обняли и, взяв в свои ладони мое лицо, прошептали:
– Солнышко, давай без твоих вечных глупостей сегодня…
Я мягко освободилась и с самым серьезным выражением лица отдала честь:
– Есть, сэр!
Мама потрепала меня по голове и ускоренно спустилась вниз. Я лишь услышала, как за ней захлопнулась дверь. Оглядев комнату, я уткнулась носом в шкаф с книгами. По этикету, ага. Ну что ж, этикет так этикет.
Два часа проползли со скоростью умирающей улитки. Да и запах усилился настолько, что дышать стало трудно, к горлу подступала тошнота. В голове что-то гудело и свербело, не давая сосредоточиться ни на чем. Скука периодически нападала с удвоенной силой, так что я спустилась вниз, открыла дверь и тихо села на ступеньки у самого входа в башню. Так хоть свежий воздух поступает! Да и формально, я не покидала своей комнаты.
Первые лучи солнца нового дня начали просачиваться сквозь дверной проем, но легче не становилось. Наоборот, предчувствие усилилось стократно. Особенно когда свет загородила фигура, и в мою башню вошел Аларик Асгард. За себя я не боялась – на мне стояла такая защита, что при прикосновении от него мало что может остаться. Ко всему прочему Вольтер появится тут же, даже если меня кто-то кольнет иголкой.
– Привет, сестричка! – он мило улыбнулся, сел рядом и протянул сигарету, – будешь?
Не знаю где он раздобыл их, но я отрицательно махнула головой, почувствовав новое усиление запаха. Да что же это такое?
– Как хочешь.
Он поджег сигарету и задымил. Дым был резкий, пахнущий чем-то пряным, но он помог отгородиться от этого кошмара. Мне стало легче физически, но не морально.
Красная полоса начала разрастаться на небосклоне. В детстве, когда закат или рассвет пугал нас с Кариной своей кровавостью, мы говорили, что кто-то умер очень жестоко. Странная байка, что передалась нам от старших детей. Глупая, даже сказала бы.
– Прости, но это мой последний шанс… – произнес тихо парень, кинул окурок в траву и поднялся на ноги.
Я попыталась было возмутиться по поводу его высказываний и того, что мусорить не обязательно, но тело сковало так, что я перестала отвечать даже за моргание.
– Встать! – четкий приказ, и я резко вскакиваю на ноги.
Поискала пути снятия оков и не нашла ничего. Необычайная пустота во всем теле! Даже источник магии не ощущался. И я поняла, что это конец.
– Иди за мной!
