Сердца мира полностью

Я шагаю, подстраиваясь ровно в ногу со своим похитителем. Страх появился только когда мы дошагали до ворот. На мосту же началась паника.

Что он хочет от меня? Я металась в собственном теле, вновь и вновь ища зацепку. Но ее не было. Как не было и шанцев ускользнуть из этой петли. В отдалении стоял уже активный портал, дожидаясь нас с «братиком». Рядом с воронкой находился кто-то в плаще и поторапливал нас громким басом:

– Она уже заждалась. Давай быстрее!

Аларик тихо и достаточно сдержанно огрызнулся, чтобы его никто не услышал, и зашел в серебристое кольцо. Но не успела я нырнуть за ним, как охранник завалился на бок и перестал двигаться. А ко мне подбежала мама, крикнула что-то сквозь пелену, но не успела, потому как я сделала шаг вперед.

Резкая вспышка. Я не смогла зажмурить глаза, так что теперь по щекам текли соленые слезы из обожженных ярким светом глаз. Но я покорно вышла на широкой площади перед серым громадным дворцом. Что примечательно, ни клумб, ни деревьев здесь не было, только ровная площадка, размером с половину футбольного поля. И огромная неприступная громада крепости.

Стоило взглянуть на встречающую нас женщину, как стало понятно предназначение посадочной площадки, чей это замок, и кому я так сильно понадобилась. За маму я не переживала, помня, как она раскидала Вильгельма в первый день своего появления.

Вру. Я нещадно себя оправдывала. Ноги бы тряслись от страха, если бы мне это позволили. Но я не боялась так за себя, как за родительницу. Живот стянуло в тугой узел, а глаза слезились не переставая. Не зря же было предчувствие с утра, я искренне желала своей смерти. Но не ее.

– Подойди! – приказ уже от Королевы Драконов, но я не шевелюсь.

Неужели не сработало. Нет. Она смотрит на кого-то позади меня. Сердце заледенело и, упав, разбилось на тысячу осколков.

Нет. Пожалуйста.

Мама со стеклянным взглядом вышла вперед и подошла к Корделии.

Нет. Не надо!

Слезы заполнили глаза, закрывая все, что там происходит.

– А ты смотри внимательно! – приказ уже мне.

Я не хочу! Не хочу!

Нет.

Боль разрывает на части. Словно меня били много часов подряд. Мама подходит совсем близко.

Нет.

Еще шаг, и она рядом. Страх съедает душу, выплевывает и отдает обратно.

И кинжал, занесенный в полуметре от мамы, врезается ей в грудь. Мой крик потонул где-то в разуме.

Нет…

Уже мертвое тело падает на площадку и смотрит на меня пустыми зелеными глазами. Глазами, что недавно смотрели на меня с заботой и любовью. Глазами, что больше никогда не станут злыми, добрыми, серьезными, любящими…

Нет.

Туман застилает мой взгляд. Сердце уже не стучит. Мое сердце мертво, как и ее. Я лежу там, на холодной каменной площадке вместе с ней. Я должна была лежать с ножом в сердце. Не она. Мама защищала меня до последнего. А я предала ее. Как предавала всю ту сотню раз до этого.

Нет…

Мне не было так больно даже при перевоплощении в висталку. Мне не было так больно никогда.

Но… она не заслужила всего этого. Я заслужила, а она – нет.

Меня куда-то ведут, что-то приказывают. Мне все равно. Мое сердце все еще там. Разорванное на части оно валяется рядом с тем единственным человеком, что дорожил мной.

А я здесь. Живая.

Она умерла из-за одной глупой девчонки, чья жизнь не стоит и ломаного гроша. Она мертва из-за меня.

А я убила ее. Не Королева. Это была я.

Меня бросили в какое-то темное помещение. Пнули в живот и ушли. Через несколько часов, или это были минуты, слезы закончились. Я почувствовала, что могу шевелиться. Но я не хотела.

Я хотела умереть, хотела, чтобы она жила. И я бы отдала за нее жизнь. Но она мертва, а я нет.

Спустя несколько часов пришло забвение.

Сколько времени я пролежала, сложно было понять. В углу копошились крысы, перебирая своими лапками мусор. А я чувствовала себя такой же мерзкой и непробиваемо тупой как эти животные. Именно я всегда подвергала всех, включая себя, опасности. Именно из-за меня мертва моя мать.

Нет. Я в миллиард раз хуже них. Я отвратительна.

Несколько раз приходили люди в доспехах, что-то громко обсуждали, ржали и били меня ногами. Мне было все равно. Я ничего не чувствовала. Кроме жгучей вины и желания умереть.

– Видела бы ты, что там твой папочка устроил! – вновь гогот охранников, – но он тебя не вытащит!

Второй мужчина подошел, повернул меня носком сапога, вызвав приступ боли в боку. Может ребро сломано? Все равно. Я сама виновата в том, что сейчас со мной происходит.

– Живая хоть? – он наклонился и повернулся в сторону второго.

Но тут же отпнул меня к стене.

– Да дышит вроде.

Они встали у входа, так что голоса стали приглушеннее. Да и кровь залила ухо. Кажется… Но мне было все равно. В груди стало пусто.

– Жаль ее того нельзя, – послышалось от двери, – мордашка то хорошенькая! Эх!

– Королева сказала, кто тронет, того Вольтер убьет. Он же по запаху определить может! Это нам еще повезло, что его на Деймосе нет.

Они похабно заржали и ушли, напоследок лязгнув дверью. А я провалилась в темноту, иногда нарушаемую шевелением в углу.