— Может, я готова слушать, — говорю я тихо, когда образ Райана появляется у меня перед глазами. — Ты можешь начать давать мне ответы, когда я задаю тебе вопросы.
Он оборачивается и свирепо смотрит на меня.
— Аналогично.
Пауза.
— Ты же знаешь, что я не секретарша, верно?
Он ухмыляется и поворачивается к двери.
— Как давно тебе это известно?
— Тосты или хлопья, mialma?
— Почему ты до сих пор не убил меня? — я вижу, как он напрягается. — Ты ведь знаешь, да? Ты прекрасно знаешь, о чем я пишу?
Мое сердце колотится бешено в груди. Речь больше не о безопасности моих родителей, а о нас. Я хочу увидеть какого-то рода гарантию в этих темных глазах, потому что я не хочу остаток жизни прожить в страхе. Я хочу ухватиться за какое-то подобие будущего или покончить с этим прямо здесь и сейчас, в этой спальне.
— Если ты готов мучить девчонку за то, что она рылась по твоим вещам, что ты собираешься сделать с журналистом, которая пишет правду про наркоторговлю и ненавидит все, что за этим стоит? Потому что именно на них ты на самом деле работаешь, правда, Данте? На картели подобные Сантьяго?
Он хмурится.
— Что тебе, бл*ть, известно про Сантьяго?
— Я знаю, что они самые падшие из падших. Они — трусы, которые прячутся за другими. Они манипулируют этим всем грязным бизнесом ради того, чтобы набить собственные карманы деньгами, посылая к черту семьи, которые они уничтожают по пути… — я запинаюсь. — Вот, как я и говорила, выложила перед тобой на стол все карты, так что просто можешь убить меня и покончить с этим, — я закрываю глаза и жду пули.
Секунды сменяются минутами, а я все еще жду. В конце концов, я снова их открываю. Он стоит передо мной, внимательно смотря.
— Ты права, — резко говорит он. — Возможно, мы оба виновны в насильственном невежестве. И нет, я не собираюсь убивать тебя, Ив Миллер… знаешь почему? Потому что уверен, что ты никогда не предашь меня.
Он говорит это так, будто бросает вызов перечить ему.
— Как ты можешь быть так уверен? — шепчу я.
Даже я сама в этом не уверена. Я бы ухватилась за возможность отомстить за своего брата. Знаю, что не буду спокойна, пока Сантьяго не привлекут к ответственности за его убийство.
— Потому что ты и я… что бы это ни было… это больше, чем весь этот бизнес, мой ангел, — говорит Данте, глядя на меня с яростью в глаза. Он подходит к кровати и проводит шершавой подушечкой большого пальца по моей щеке. — Я не настолько наивен, чтобы думать, что то, кто я и чем я занимаюсь, не влияет на тебя. Я необычный человек, Ив. Я не какой-нибудь адвокат или менеджер банка и даже не претендую на это.
— Где-то же на этом всем пути должен был быть выбор… и может быть, он все еще есть.
Он отпускает меня и выдыхает.
— Не для меня.
— Прошлое не всегда должно диктовать…
— Ты сама следуешь собственному совету, Ив, или это просто руководство для таких людей, как я? — говорит он так, будто сердится.
Он раздражен. И это заставляет меня резко остановиться.
— Ты знаешь про моего брата, не так ли?
— Да… мне жаль.
Он звучит почти раскаивающимся. Я смотрю на него, но его лицо снова ничего не выражает. Я не смогу справиться, мой мир просто рухнет, если Данте имеет хоть какое-то отношение к его смерти.
Видя растущую панику в моих глазах, он наклоняется через кровать и крепко обнимает меня, будто пытается остановить мои несущиеся мысли. Он начинает гладить мои волосы, но мои мысли слишком необычные и очень пугающие, чтобы так легко от них отмахнуться. Один вопрос продолжает возвращаться ко мне снова и снова…
Что если эти руки - те самые, что убили моего брата?
Позже в тот день я нахожу в себе мужество снова спуститься вниз. Я не видела Данте с самого утра и чертовски устала от этих стен и темных, извилистых тропинок, на которые мои мысли продолжают постоянно сворачивать. Даже великолепный солнечный свет, падающий на балкон, не может меня отвлечь.
На мне другое белое платье — с глубоким вырезом и большими пуговицами из меди спереди. Легкий доступ — именно то, что ему нравится. По крайней мере, ему не нужно будет разрывать его на части. Оно почти также красиво, как и вчерашнее из льна, и от шокирующих воспоминаний с прошлого вечера, мышцы моего живота сжимаются. Это вторая причина, по которой я решила покинуть святилище своей комнаты. Я намерена найти Софию. Мне нужно успокоить бушующее во мне чувство вины. Я хочу узнать, все ли в порядке с Валентиной.
Просторное лобби и кухня пусты, поэтому я понимаю, что брожу по лабиринту красивых, но странно стерильных комнат. Во всех них одинаковая тема — тяжелая темная мебель и белые стены. В этом месте есть какая-то резкость и четкость. Несмотря на элегантность, это не дом, больше похоже на раковину. В столовой я нахожу несколько картин, висящих на стенах, но они какого-то незнакомого пейзажа. Эти фотографии из дома Данте? Они что-то значат для него или просто одноразовые экспонаты?
Во внутреннем дворике вижу, что все тарелки и канделябры убраны. Даже огоньки с беседки исчезли. Обстановка не менее красива из-за отсутствия романтики, но это место навсегда испорчено.