Выражение лица Данте — маска спокойствия, но я знаю этот взгляд. Безмятежная поверхность едва скрывает грозу, которая бушует под ней. Грейсону следует желать смерти. Сила Данте ужасает, когда он в таком состоянии.
— Я пытался дозвониться. Тебе следует научиться время от времени отвечать на звонки.
Съежившись на своем сиденье, я жду взрыва. Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так разговаривал с Данте.
— Если это опять из-за того гребаного манифеста…
Грейсон даже не бледнеет.
— Гомез мертв. Они вытащили его тело из ресторана в Картахене прошлой ночью. Сандерс пропал из поля зрения.
Данте замирает.
— Это что, какая-то шутка?
— Эмилио продолжает названивать. Он хочет, чтобы ты вернулся в Южную Америку. Я предполагал, что ты захочешь уехать прямо сейчас. Самолет уже заправляется.
Кто такой Эмилио?
— Подожди минутку.
Данте резко поворачивает голову в мою сторону и выключает двигатель. Он выходит из машины, захлопывая за собой дверь. Через окно я наблюдаю, как он застегивает ремень и поправляет рубашку, но не слышу, о чем они говорят, из-за стекла их голоса приглушены. Хотя Данте не выглядит счастливым. От слова совсем.
Я пристально смотрю на Джозепа, пытаясь переварить этот поток информации. Что, черт возьми, он имеет в виду под фразой «Гомес мертв»? Он ведь не намекает, что это как-то подозрительно? У парня был лишний вес в шестьдесят килограммов. Ходячий сердечный приступ, ожидающий своего часа. Кроме того, его сын не из тех, кто будет нагнетать обстановку с нами. Он будет продолжать поставки и соблюдать наш контракт до тех пор, пока мы ему прикажем. Если нет, то я пошлю пару человек в Колумбию, чтобы показать, как именно выглядит наш пункт об отступлении.
Что касается Сандерса, то он снова слишком сильно увлекся весельем. В последний раз он так гулял, что очнулся на грузовом судне, направлявшемся в Австралию. Я сам пару раз присоединялся к нему, но научился немного владеть собой. Этот парень — джокер, но он всегда справляется. Именно поэтому я стараюсь не слишком сильно отчитывать его по этому поводу.
Однако Джозеп выглядит взволнованным. Это на него не похоже. Мы вместе совершили три поездки по Афганистану, и я никогда не видел его таким нервным, как сейчас. Я застегиваю ремень и незаметно поправляю себя.
Думай, Данте, думай.
Я все еще тверд. И до сих пор не оправился от разговора в машине. Никогда так не рисковал своим гребаным сердцем, но это было похоже на побуждение, которому я не мог сопротивляться. Мне нужна была эта гарантия. Мы все ближе подбираемся к правде обо мне. Мне нужно было заключить сделку до того, как мое двуличие раскроется. Моя манипуляция ее привязанностями должна сработать. Каким-то образом ей нужно будет найти в себе силы простить меня за то, что я довел ее брата до самоубийства и за то, что я был человеком, которого она презирала все эти годы. Пока шансы на успех против меня, но я сделаю все, что потребуется. Теперь она моя одержимость. Если мне придется, я заставлю ее.
Вернись к делу, Данте.
Случившееся — серьезное дерьмо. Требуется ограничение ущерба. Подозрительное совпадение, надо отдать ему должное. Окончательные переговоры по нью-йоркской сделке состоятся на следующей неделе. Если другой картель пронюхает о потенциальной дестабилизации в нашей организации, они сорвут игру. Мы подходим к этому партнерству решительно, но оно основано на нашей способности поставлять качественные товары и мастерстве наших сотрудников в уничтожении конкурентов. Нам нужна эта сделка, чтобы укрепить наш авторитет после фиаско с Гарсией.
— Я хочу, чтобы к концу сегодняшнего дня в Нью-Йорке была команда из пятидесяти человек, — говорю, быстро соображая. — Если это уловка, чтобы испортить сделку, то я хочу, чтобы наши люди были там, вооруженные и готовые. Хочу, чтобы ты лично проследил за этим. Пусть Николас и его люди будут наготове в Майами. Пошли еще пятьдесят человек на помощь людям Сандерса. Нам нужно его выследить. Если это объявление войны, то нам нужны все солдаты в игре. В Колумбию с собой я возьму еще десять.
— Значит, здесь останется двадцать или около того. Тебя это устраивает?
Я ценю его вопрос. Джозеп знает, как много Ив значит для меня. Больше нет смысла скрывать это. Вчера я так и не покинул ее спальню, что довольно серьезно для такого трудоголика, как я.
— Устраивает.
Мой ангел будет здесь, в безопасности, пока я не вернусь.
Я снова открываю дверцу машины. Ив сидит, прислонившись спиной к сиденью и поджав под себя длинные ноги, и наблюдает за мной огромными, обеспокоенными глазами.
— Пойдем, — говорю я.
Нетерпеливо жестикулирую, чтобы она вышла из машины. Она делает, как я прошу: скользит на мое место и выходит из автомобиля. Ив застенчиво смотрит на меня, и я сжимаю ее руку, чтобы успокоить. Я чувствую, как она дрожит, и снова в ее глазах читается невысказанный вопрос.