— Не волнуйтесь так сильно, сеньорита, — кричит Мануэль с другой стороны забора. — Этот пони слишком медленный… Возможно, это вовсе черепаха!
Здорово. Даже он смеется надо мной.
— Мануэль, ты совсем не помогаешь, — хихикаю я, теряя самообладание, когда пони топает ногой и сердито машет хвостом, спасаясь от мух, роящихся вокруг его бока.
Снова взяв в руки поводья, я делаю успокаивающий вдох и переношу свой вес на пятки, прижимая их как можно плотнее к животу Руфуса. Он самый старый и надежный пони-спасатель в приюте для животных, где работает Анна, так почему же мне кажется, что у меня между ног «Порше»? И все же, я делаю это; я иду на риск. Я снова учусь принимать жизнь.
Прошло шесть недель с тех пор, как я вернулась в Америку. Шесть недель с тех пор, как меня высадили на взлетно-посадочной полосе Представительского аэропорта Майами-Опа Лока лишь в испачканной белой одежде; это в два раза больше времени, чем я провела в качестве его любовницы. Шесть долгих, мучительных недель без контакта, нескольких внутренних побед и сокрушительных поражений, невыносимого одиночества и лихорадочной тоски, а также обмана в масштабах, на которые я никогда не думала, что способна.
В очередной раз я сквозь зубы врала властям, рисуя портрет Данте Сантьяго со всеми противоречивыми описаниями, какие только могла придумать. Своей изобретательностью я шокировала саму себя. Не имея никаких зацепок относительно того, где меня держали, и никаких внешних признаков изнасилования или жестокого обращения, они уже начинают уставать от моего дела. Я дома, я в безопасности, я не травмирована внешне. Что еще более важно, я показываю им готовность оставить весь этот эпизод позади и продолжать жить своей жизнью, и они, похоже, готовы согласиться на мою просьбу позволить мне это сделать.
Как будто я могла так легко стереть его из своей памяти.
Он мужчина, который наполнил мою жизнь всеми красками и эмоциями. Он — моя первая мысль наяву и последний безупречный образ в моей голове, когда я закрываю глаза ночью. Он врывается в мои сны, преследует меня в кошмарах. В первых лучах рассвета, клянусь, я могу чувствовать, как его сильные руки обнимают меня, его насыщенный аромат успокаивает мое одиночество. Я просыпаюсь от настолько сексуальных и интенсивных снов, что трепещу часами, прежде чем нахожу свое собственное освобождение. Его имя — единственное, которое я выкрикиваю, когда мои пальцы, наконец, отправляют меня в пустоту.
Глубокое фырканье Руфуса вырывает меня из задумчивости. С возобновленным энтузиазмом, я сжимаю его толстенький живот пятками и щелкаю языком.
— Вперед, парень.
— Хорошо, я отпускаю, — слышу голос Анны.
— Давай!
Возбуждающий взрыв радости поражает мои чувства, когда Руфус начинает идти медленной рысью, легко находя свой ритм, точно так, как я и помнила. Каждое действие и движение всплывают у меня в памяти, когда я направляю его к внешней дорожке арены и совершаю полный круг, прежде чем вернуть его на прогулку, раскрасневшегося и запыхавшегося от моих усилий.
— Ты сделала это!
Мануэль ухает, расплываясь в еще одной ухмылке, когда я прохожу мимо него. Я возвращаю ему улыбку и касаюсь кончиком хлыста своей жокейской шапочки в шутливом приветствии.
Я каждый день благодарю Данте за то, что он настоял на том, чтобы Мануэль сопровождал меня обратно в Америку в качестве моего телохранителя. Сказать, что я была удивлена, было бы преуменьшением. Данте до глубины костей собственнический человек. Вероятно, это решение стало для него серьезным испытанием, но также оно показывает уровень доверия ко мне и как далеко мы продвинулись.
Мануэль держал голову опущенной, а рот закрытым, пока я плакала все время полета домой. В один момент он тихо пересел на сиденье рядом со мной и положил свою руку поверх моей. Этот простой жест укрепил что-то между нами. Теперь он такой же близкий друг для меня, как и Анна. Он такой покладистый, и все его обожают, включая моих родителей. Тем не менее, я умираю все больше внутри каждый раз, когда ловлю их за разговором.
Зная, как поступаю с ними.
Зная, на кого он работает.
За последние несколько недель чувство предательства моей семьи пустило темные корни и проникло во все сферы моей жизни. Никто никогда не заподозрит, что Мануэль — обученный убийца, нанятый и координируемый самим Данте Сантьяго. Он рассказал о себе скромную историю, как ему было велено, и я подтвердила каждую деталь. Просто еще один похищенный, такой же, как я, освобожденный безликим незнакомцем и брошенный в аэропорту. Данте снабдил его поддельным паспортом, удостоверением личности и визой. Ничто не указывало на то, что он был кем-то другим, кроме того, за кого себя выдавал, но мы вдвоем-то знаем, потому что он является постоянным напоминанием об опасности, таящейся в тени.