Я оглядываюсь через плечо, и мои колени начинают подгибаться. Мы в ангаре для самолетов. Перед нами на взлетной полосе стоит частный самолет, окруженный десятью вооруженными до зубов мужчинами с пугающими автоматами. Мой страх теперь осязаем, мои чувства в полной боевой готовности и кричат. Моя единственная надежда — сбежать, пока они все отвлечены. Я пытаюсь увернуться, но он хватает меня в последнюю секунду.
— Ты же обещала себя хорошо вести, Ив Миллер.
Пальцами он впивается в мягкую плоть моего предплечья, давя и разрывая. Я вскрикиваю, когда боль пронзает меня до самого плеча.
— За нами все еще следят? — кричит он одному из своих людей.
— Нет, сеньор. Мы потеряли хвост некоторое время назад.
Он кивает, будто этих новостей и ожидал.
— Скажи Томасу, что я готов улететь немедленно.
Мужчина снова смотрит на меня, и у меня в голове появляется миллион вопросов. Почему он вошел в винный магазин и приставил пистолет к моей голове? У этого человека есть деньги, большие деньги. У меня две тысячи долларов на счету, никаких сбережений, ипотека…
— Почему я здесь? — я кричу, внезапно теряя контроль, борясь как чертовка, пытаясь освободиться из его хватки.
— Успокойся, Ив.
Его темные глаза — идеальные круги ярости.
— Нет! Пока ты мне не скажешь!
Мгновение он рассматривает меня с холодом в глазах.
— Ты здесь, потому что я беру то, что хочу.
И прежде, чем я успеваю остановить его, мужчина прижимает меня к своему телу и раздавливает мой рот своим, выплескивая всю свою тьму и насилие в меня.
Я раскрываю губы в шоке, беззвучном крике, и его теплый язык жадно проникает в мой рот. Я пытаюсь отодвинуть голову, но большой рукой он хватает меня за шею, не давая шевелиться. Ладонями я нахожу его грудь и толкаю изо всех сил, но это бесполезно, дурацкое усилие. Он — неподвижная скала твердых мускулов и решимости, и я могу только стонать в знак протеста. Он сильнее целует меня в ответ, умело просовывая свой язык между моими зубами, снова и снова развращая меня своей грубой мужественностью.
Этот мужчина занимается любовью с таким же мастерством и интенсивностью?
Мои мысли, кажется, активируют мои чувства. Моя сдержанность переходит в покорность, и я обнаруживаю, что таю в его грубых объятиях, мои пальцы сами тянутся, желая зарыться в его шелковистые черные волосы, когда пульсирующий ритм пробуждается между моими бедрами. Из меня вырывается стон, когда я чувствую, как он своей толстой выпуклостью упирается мне в живот, и я изголодавшаяся по тому, чего никогда не хотела. Как это случилось? Я ненавижу этого человека. Он противоположность всем качествам, которые я восхваляю — доброте, нежности, уравновешенности… Этот тиран знает только, как брать и брать, и в его прикосновениях нет абсолютно ничего нежного.
Внезапно, он снова отстраняется, оставляет меня задыхающейся и жаждущей большего.
— До свидания, сладкая Ив, — бормочет он с непроницаемым выражение на лице, его темные глаза ничего мне не выдают. — Самое время вернуть тебя в Эдем.
И после этого мужчина поворачивается и направляется к своему самолету.
— Мы готовы отправляться, когда вы скажете, jefe.
Я киваю в сторону Томаса, но мой взгляд устремлен в другую сторону. Я иду по проходу туда, где Родриго сидит, развалившись на сиденье и набирая сообщение на своем телефоне. Две секунды спустя я поднимаю его за шею и швыряю о стену самолета. Он большой мужчина, но я чертова гора. Вокруг нас на борту воцаряется мертвая тишина. Никто не шевелится. Никто не вмешивается.
Никто не посмеет.
— Еще раз ты скажешь мне подобное дерьмо, и я отрежу тебе язык, — говорю я спокойно, но от моих слов сквозит решимостью. Я крепче сжимаю его горло. — Ну?
Родриго выпучил оставшийся глаз от страха.
— Простите, сеньор Сантьяго, — выдыхает он, и его голос — резкий хрип из-за сдавленного дыхания. — Это больше не повторится.
Чертовски верно, не повторится. Во всем мире нет места, где бы этот человек был бы ровней мне. То, что он сказал мне в машине, пересекло все границы.
Я отпускаю его с сильным толчком, и он сползает на колени, хватая ртом воздух. Я сажусь в самый хвост самолета, как можно дальше от него.
Дыши, Данте, дыши.
Моя ярость ослепительна и кровава, зверь невыразимого зла. Иногда я едва могу контролировать эту коварную тьму внутри себя, и не только Родриго и его беспечные комментарии раздувают пламя сегодня. Эта операция должна была пройти тихо и спокойно. Двенадцать часов в Майами. Столько времени мне нужно, чтобы уничтожить соперника, который вторгся на нашу территорию и испортил естественный ход вещей. Но кто-то проговорился. Кто-то слил план. Теперь у меня на руках десять мертвых рекрутов — опытных мужчин, которых я сам тренировал — а моя цель все еще выделывается, пытаясь выставить меня дураком.
