Этому дерьму не было место в ангаре для самолета, но когда я почувствовал, как пальцами она зарылась в моих волосах, я понял, что больше не хочу ее силой, я не мог рисковать сломать ее. Я не известен нежными прикосновениями и ласковыми поцелуями. Черт, во всем мире есть пострадавшие от меня женщины, которые могут это подтвердить. Поэтому я отпустил ее.
Я отпустил ее?..
Плохой ход.
Теперь я не могу перестать о ней думать. Она посеяла семя, которое я хочу, чтобы дало плоды. Моя хорошая девочка, мой ангел, у нее есть другая сторона, и я намерен ее изучить. Одна ночь — это все что мне нужно. Только одна. Когда все уляжется, я вернусь в Майами и возьму то, что мне причитается. Мне нужно увидеть ее снова, у меня нет другого выбора. Страсть такого рода никогда не будет утолена, пока она не окажется в моей постели, и я не буду похоронен глубоко внутри нее, когда ее ногти не оставят следы ее потребности во мне на моей коже, а ее длинные темные волосы не будут разброшены вокруг ее лица.
Моя.
Эта женщина моя.
У нее нет выбора в данном вопросе… я всегда беру то, что я хочу.
Сейчас два часа ночи. Я не могу уснуть. Лежу под одеялом в полной темноте в четырех стенах, что давят на меня. С моего тяжелого испытания прошло уже семьдесят два часа, но я не могу перестать вновь переживать его в своей голове. Все в том человеке неправильно. Он разрушил мою жизнь своим появлением, а теперь мучает меня своим отсутствием.
Я солгала полиции. Дала им ложное описание темноглазого дьявола, который похитил меня, наставив на меня дуло пистолета и бросил в частном ангаре на окраине Майами Бич. Человека, за исчезновением в ночном небе самолета которого я наблюдала, пока не осталось ничего, кроме мигающего трехцветного пятна. Я сказала им, что его рост примерно сто семьдесят сантиметров, у него светлые волосы и голубые глаза — полная противоположность опасному иностранцу, который принес в мою жизнь столько ужаса, бессердечному преступнику, обученному убийце. Мужчина, который не думал дважды, прежде чем применить ко мне силу…
Мой мобильный пищит. Это моя подруга Анна.
АННА: Ты все еще не спишь? (целую)
Ее смена в баре, должно быть, уже закончилась. Днем она работает волонтером в приюте животных, а ночью превращается в лисицу, смешивающую коктейли. Она горячая блондинка с золотым сердцем, и люди всегда говорят мне, что она добавляет тройную дозу текилы в их Маргариту.
Я сразу же ей отвечаю.
Я: Повторы «Друзей» для жизни, а не только для страдающих бессонницей… (целую)
Еще одна ложь. Я не включала телевизор уже несколько дней. Спустя пару секунд мой телефон звонит.
— Так плохо, да? — вздыхает Анна. — Не хочешь приехать? Моя смена не закончится еще тридцать минут, но я могу уйти пораньше, если хочешь. Мой босс должен мне.
Я улыбаюсь, услышав нотки беспокойства в ее голосе, но в то же время меня отталкивают громкие голоса и гудящие биты на заднем плане. Последствия моего похищения оставили меня в подвешенном состоянии в этой странной альтернативной вселенной где все, что я хочу делать, — это прятаться. Я не хочу быть центром внимания. Больше не хочу сталкиваться с наводящими вопросами. Не хочу думать о нем больше, чем уже думаю.
— Не сегодня, — быстро отвечаю я. — Но спасибо. Я думаю, мне просто нужно затаиться, — я старательно зеваю, отчего моя челюсть болит.
— Ты все еще думаешь о нем?
Все чертово время.
— Я беспокоюсь о тебе, Ив, — говорит Анна, нарушая мое молчание. — Ты сама не своя с того дня как это случилось. Теперь ты в безопасности, ты знаешь это? Полиция найдет его и посадит.
Нет, не найдут.
Не важно, что я сказала полиции. Мой противник годами играл по ту сторону закона. Уклонение от захвата как спорт для него, а не неизбежность.
— Ты опять грызешь ноготь?
— Нет, — лгу я, вынимая его изо рта.
Из-за этой привычки, что осталась у меня с детства, все друзья дразнят меня. Я делаю это когда мне неспокойно, а тот мужчина делает меня чертовски раздражительной.
— Ты не думала с кем-нибудь об этом поговорить?
Я касаюсь края визитки, лежащей на прикроватной тумбочке.
— Полиция дала мне номер, по которому можно позвонить… — неуверенно замолкаю я.
— Тогда звони, — настаивает подруга. — Пообещай мне, Ив. Первым же делом завтра. Во всяком случае, ты просто получишь пару таблеток успокоительного, — я слышу, как внезапно к ней обращаются, спрашивая, где хранятся миксеры. — Слушай, мне пора бежать, я позвоню тебе утром, хорошо?
— Ладно.
— И пообещай мне, что ты позвонишь по тому номеру?
— Обещаю, — лгу я.
— Сделай это, Ив!
— Хорошо, хорошо, сделаю!
— Ты ведь знаешь, что выглядишь мило, когда дуешься, да?
— Пока, Анна…
Я вешаю трубку и с отчаянием смотрю на телефон. Правда заключается в том, что я ни с кем не хочу говорить о том, что произошло. Я боюсь, что проговорюсь и выдам себя… и его. Почему я так себя чувствую? Почему я ощущаю необходимость защитить этого мужчину?
Потому что тот поцелуй изменил все.
