Я вскидываю голову, но не сразу узнаю свою маму. Она настоящая южная красавица, определение грации и собранности, но сегодняшние события исказили эти достоинства. В мягких морщинках вокруг рта и лба запечатлена тревога, глаза покраснели, на лице нет макияжа, ее короткие, темные волосы растрепаны и не собраны. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела маму в таком состоянии, и чувствую еще один укол вины за то, что была так резка с ней по телефону ранее.
— Его перевели из операционной, Иви. Он возвращается к нормальному состоянию.
— О, слава Богу!
Слезы облегчения застилают мои глаза, когда я принимаю ее объятие, отдаваясь ему полностью, как делала в детстве.
— С ним все будет хорошо, милая, — успокаивает мама, смахивая пряди волос с моего лица.
— Несмотря на то, что кто-то пытался использовать его в качестве мишени, — бормочу я, пытаясь улыбнуться сквозь слезы.
Смех мамы тоже превращается в рыдание, и мы обнимаем друг друга крепче.
— Один из его коллег позвонил мне из скорой. Он отправился на набережную, чтобы проверить подозрительный контейнер, и по пути попал в засаду. Он схватил две пули в руку и плечо, но я только что разговаривала с его хирургом. Нет причин предполагать, что он не сможет полностью восстановиться.
Мне нужна минутка, чтобы переварить эту информацию.
— Почему он пошел туда так скоро после той ночи, мама? Зачем ему так рисковать?
— Ходят слухи, что один из Сантьяго может быть здесь, в Майами.
Шокированная я отступаю назад, когда она вытирает кожу под глазами и щеки, стирая последние следы размазанной туши. Наш с папой неумолимый поиск справедливости иногда тяжело на ней сказывается.
Это серьезно… чертовски серьезно. Сантьяго здесь, на нашей родной земле? Неудивительно, что папа так стремился проследить за этим. Я чувствую сильную любовь и гордость за него, когда мне напоминают, что уничтожение картелей является личным для всех нас. Сегодня был шанс убить не только одного из главных преступников, но и одного из людей, ответственных за смерть моего брата. Я знаю своего папу. Он будет огорчен, когда придет в себя. Будет винить себя за то, что его подстрелили, когда он был так близок к победе.
— Мы можем его увидеть?
— Конечно. Хотя он еще будет спать некоторое время.
Мама берет меня за руку и ведет по извилистому лабиринту коридоров со стенами кремового цвета. Я обнаруживаю, что снова могу выносить человечью любопытность. А в ответ меня встречает целый спектр человеческих эмоций — от такого же облегчения как у меня до альтернативы мучений; эмоции, которые так легко могли бы сейчас переполнять нас, если бы пули попали бы выше.
Те же эмоции, с которыми мы столкнулись вместе как семья пять лет назад.
Мама ведет меня в отдельную комнату, и я смотрю на бессознательную фигуру, лежащую на кровати, мысленно отключая все провода и трубки, пугающие и пищащие устройства вокруг нас. Отец выглядит таким хрупким. Сломанным. Здесь нет ни намека на его обычную природную силу, и это до чертиков меня пугает.
— Удача играет на нашей стороне на этой неделе, Иви, — слышу я мамин голос. — Это третий удачный побег моей семьи. Оставайся в безопасности ради меня, юная леди. Не думаю, что смогу вынести еще хоть одну драму.
Мы обе, мам. Все мы достаточно натерпелись боли.
— Возможно, пришло время пересмотреть свою работу. Знаешь, есть более безопасные способы зарабатывать себе на жизнь.
Только не снова.
— Но я всего лишь репортер…
— Которая пишет статьи о причастности опасных преступников! — ее гнев ярко вспыхивает, а затем так же быстро угасает. Внезапно она выглядит разбитой. — Это могли быть те же люди, которые похитили тебя той ночью. Возможно, они пытались напугать тебя.
Я ничего не говорю. Не могу. Она опасно близка к тому же заключению, к которому я сама пришла. Хотя я не могу уйти от своей работы. Это последний кусочек, который у меня остался от прежней жизни.
— Сейчас, возможно, не самое подходящее время для этого разговора, — соглашается она, снова направляясь к двери. — Мне нужно еще раз поговорить с медсестрами, чтобы его перевели в другую палату.
— Хорошо, мам.
Я улыбаюсь ей натянутой улыбкой, прежде чем снова смотрю на папу. Смотрю и смотрю. Кто это с ним сделал? Кто нажал на курок? Было ли это просто уловкой? УБН уже некоторое время кружит вокруг главных картелей в Майами. Только в прошлом месяце были пресечены три поставки. Изъят кокаин на миллионы долларов, и все операции возглавлял мой отец.
Я пододвигаю свой стул ближе к его кровати, глубоко задумавшись. Неужели он подошел слишком близко? Он раздразнил не тех людей? Он наконец-то привлек внимание Сантьяго?
Внезапно я чувствую странное покалывание в затылке. За мой следят. Нет, больше чем это… меня пожирают.
Я поворачиваюсь к двери, а затем быстро встаю на ноги, в моей спешке встать стул с лязгом падает на пол. Но я едва слышу грохот позади себя. Мой рот застыл в безмолвном крике, а сердце бешено колотится в грудной клетке. Я чувствую, что падаю, падаю…
Этого не может быть.
