В женской спальне Гриффиндора повисло молчание. Девушки Шармбатона отправились в кареты, где оставили нужные вещи, и в спальне оставалась только Флер, к которой за какие-то считанные минуты одиночества присоединились Тонкс и Гермиона. Все трое отлично понимали друг друга, и говорить было абсолютно не о чем. Они все трое плохо спали. Совершенно ничего не ели. И объединяла их, безусловно, паника перед предстоящим событием.
Сегодня утром Флер узнала, что только троим из них удалось выполнить требование пригласить свои цели на бал. Фрэнсис сообщила об этом Луизе, не собираясь возвращаться в спальню даже после месяца проживания в подземельях. Еще одной девушке удалось пригласить одного из друзей Крама. И Флер, которая никому не сказала о том, что этим вечером она идет с Сириусом Блэком. Только спор больше не имел никакого смысла, потому что тот вечер в палате сделал ее такой же открытой и беззащитной, как и Тонкс перед Люпином. Блэк никак не отреагировал на ее попытку его поцеловать, однако главный посыл был ему определенно ясен. Все это чертово время до бала Сириус избегал ее, ровно как и Гарри ничего не говорил ей о своем отце. Лишь раз он сказал, что работает над тем, чтобы ей помочь. Только Флер чувствовала себя отвратительно: ей уже вряд ли что-то могло помочь, потому что она выставила себя дурой перед Блэком, и он идет с ней только потому, что Сириусу нужно утереть нос Снейпу. Раньше ей казалось, что хуже быть не может. Так вот, оказывается может. Сириус презирал ее. Если бы он хоть чем-то показал ей, что ему не все равно, если бы он хотя бы обнял ее — Флер летала бы от счастья! Но как смотреть ему в глаза теперь, когда она пыталась, и ее попытка провалилась?
— Я никогда не боялась ничего настолько, — призналась Гермиона. Флер завивала ее локоны мягкими волнами. Тонкс отлично справилась с этим за секунду, но что с ними делать, не знала, и покорно ждала, пока Флер поможет ей.
Гермиона была единственной, кого ее партнер пригласил сам.
— Как Крам принял твой отказ? — спросила Флер. Она собирала ее длинные пряди и аккуратно закручивала их в изящно заколотый хвост.
— Никак. Он… не знаю, я не уверена, что он вообще понял, что я ему отказала. Мне все равно. Я… просто не знаю, как тебя отблагодарить. Знаешь, я плакала тогда, потому что несмотря на все мои попытки, он все равно не видит во мне девушку, но он увидел тогда мои слезы, решил, что меня обижает Рон, и теперь… теперь мы почти не расстаемся, — смущенно призналась она. — Это иногда кажется просто нереальным. Вчера у нас было занятие с Когтевраном, так он даже не поздоровался с Луной! Видела бы ты ее лицо, — но после этих слов Гермиона помрачнела. — Но я боюсь, что как только она попробует вернуть внимание Гарри, он тут же оставит меня в покое.
— Гарри — сын Сириуса, они оба всегда несут на себе ответственность до конца, если приняли ее, — пожала плечами Тонкс. Она ела маленькие кексики из контейнера, который принесла с собой. — Что? — спросила она Флер. Та фыркнула. — Когда я нервничаю, я ем.
— По тебе незаметно, — улыбнулась Флер. — Гермиона, я уверена, что этот Гарри… ему уже не так интересна Луна, ведь он, скорее всего, испытывал к ней симпатию просто потому, что она была так же не понята окружающими, как и он. Ее не нужно было так защищать. Теперь он умеет это делать, и ему нужно периодически подтверждать свои права лидера.
— О да, в последнее время с ним начали общаться даже близнецы Уизли, а они в принципе не замечают младшекурсников. Он помогает им варить какое-то зелье для их приколов, — Гермиона уже была одета в свое нежно-голубое платье. Она была первой, кто был хотя бы наполовину готов к балу. Оставалось лишь закончить прическу и разобраться с макияжем. Флер вздохнула. Могла ли она представить, что приезд в Хогвартс настолько изменит ее жизнь? Фрэнсис никогда не была для нее настолько необходима, как Тонкс, ведь с ней никогда нельзя было поговорить обо всем. Вчера вечером Тонкс отвела ее в ванную старост поздно ночью, чтобы они могли принять нормальную ванну перед балом. Ароматная пена отлично помогла расслабиться, однако заснуть это Флер не помогло. Она спрашивала Тонкс о том, что, по ее мнению, может случиться после Святочного бала. Тонкс смеялась и говорила, что понятия не имеет, однако Флер все же заставила ее признаться, что она не против и остаться у Люпина на ночь. Для Флер эти слова еще были пугающими в своей неизвестности, но она подозревала, что после определенного момента в общении это перестанет ее пугать, как перестало Тонкс. Флер отчаянно восхищалась и уважала Тонкс за ее безрассудное поведение, единственное правильное, которое бы обеспечило ей успех в отношениях с Люпиным.
— Флер, а этот ваш спор — ты все еще хочешь его выиграть? — спросила Тонкс. Она нервно поглядывала на свой сверток с платьем-трансформером. Ей нужно было одеваться, но она почему-то не решалась.
