– Сэр Роберт Рочфорд – владелец кораблестроительной фирмы, архитектор, один из самых уважаемых людей Лондона и его обожаемая супруга леди Маргарет Рочфорд трагически погибли где-то в Атлантическом океане, – со смеющимся лицом говорила Кэтрин. – Их единственная дочь, мисс Анна Рочфорд, осталась последней из рода Рочфорд и, конечно, единственной наследницей. Но позже, как писали в следующих газетах, лишилась всего состояния в связи с большим долгом своего покойного отца.
Взгляд Кэтрин был столь отвратительным, что в сердце Анны стала разгораться ярость. Но она лишь молчала, желая дослушать до конца каждое её слово.
– Всё же я ошиблась по поводу тебя, дорогая! Ты на самом деле аристократка, но кто же тогда Томас? Да… вы оба красивы, как ангелы, способны сокрушить своей красотой любого смертного. Но вы не брат и сестра! – эту фразу она произнесла с особым наслаждением. – Ты смотришь на него так, будто он вся твоя жизнь, твоя надежда, единственный шанс на спасение, – Кэтрин сделала небольшой, но уверенный шаг навстречу Анне. – Что же ты молчишь? Ты разве не собираешься защищаться? Ну, давай же, начни произносить оправдания! Давно в моей жизни не происходило ничего более забавного!
– Оправдания? К чему они нужны, если ты уже убеждена в правде? – сдержанно ответила Анна.
– А, впрочем, действительно! Перейдём к делу! Ты и твой дорогой Томас должны покинуть поместье не позднее завтрашнего утра, и тогда я унесу твой секрет с собой в могилу. Обещаю, мой брат ничего не узнает!
– Бенджамин будет страдать, если я внезапно исчезну. Тебе его совсем не жаль?
– Не стоит переоценивать свою значимость: он тебя не любит! Ты всего лишь любимая кукла Бенджамина, способ потешить его мужское тщеславие, демонстрация полноценного успеха в жизни. Он всё ещё любит Эмили, пытается вас сравнивать во всём, ищет сходство в каждой мелочи. Но даже его слепая самонадеянность обрела просветление. Вы абсолютно разные! Бенджамин сам мне сказал, – этими словами Кэтрин надеялась ударить Анну ещё больнее. – Конечно, всегда жаль расставаться с любимой игрушкой. Многие путают любовь с привязанностью. Любовь забыть нельзя. Только смерть способна оборвать это чувство. А вот привязанность лечится временем, как простая простуда. Вскоре мой брат исцелится от фантомной любви к тебе, а Мэри Хьюз будет ждать…
– Хорошо! Мы уйдём до наступления рассвета. Только верни мне мой кулон! – потребовала Анна.
– Верну, конечно, но не сейчас, дорогуша! В четыре часа утра я выйду проводить тебя, и только тогда ты получишь его обратно. А пока продолжим играть свои роли – негоже обрывать спектакль, пока не опустился занавес.
Кэтрин покинула комнату, а Анна задумчиво, но хладнокровно, опустилась в кресло. Уйти из поместья Хёрст? Бросить всё, что было достигнуто? Снова податься в неизвестность? Скитаться по Англии без крова и гроша в кармане? Отвернуться от своей мечты? Все эти вопросы Анна мысленно задала самой себе. Сейчас ей показалось, что её загнали в угол, прижали к стене, и выбор необходимо сделать немедленно, чтобы вновь обрести свободу. Зачастую выход есть только один, но в такой ситуации, как эта, их даётся целых два: поддаться воле шантажа, выполнив требование недоброжелателя, или же уничтожить его, оставив право выбора себе.
Возвратившись в поместье после долгой прогулки с Томасом, Анна тихо пробралась в комнату миссис Гарди. Как и всегда в это время экономка находилась на кухне, и Анна об этом знала. Томасу она пока ни о чём не рассказала: ни о разговоре с Кэтрин, ни о своём решении.
Дверь была не заперта. Анну здесь интересовало лишь одно: запасной ключ от комнаты Кэтрин, который находился только у миссис Гарди. Комнатка оказалась небольшой и, пожалуй, уж слишком скромной. Анна полагала, что у столь любимой всеми служанки должна быть более достойная комната. Найти ключ оказалось немудрено, хотя находился он в самом надёжном, по мнению экономки, месте. Осмотрев шкатулку, тумбочку, шкаф и кровать, Анна нашла его под ковром.
Во время обеда Кэтрин вела себя совсем обычно. Нет, скорее даже лучше, чем когда-либо. Унижающие взгляды и оскорбительные фразы, смысл которых могла понять только Анна, отсутствовали. Леди Хёрст пребывала в добрейшем расположении духа. И на сей раз её поведение было неподдельным.
Тарелка Анны опустела раньше всех остальных. Томас ещё был занят своим бифштексом, а Кэтрин рассказывала брату о своём недавнем визите в Арленд-парк. Он слушал её весьма заинтересованно. И Анна решила покинуть столовую тихо и незаметно, не нарушая этой гармонии.
Ключ от комнаты леди Хёрст она крепко сжимала в руке и, войдя внутрь, тут же заперла дверь. «Даже если Кэтрин вернётся прежде, чем я уйду, у меня будет несколько секунд, чтобы спрятаться.» При себе у Анны имелась небольшая сумочка. Никто даже не заметил, как она спустилась вместе с ней к обеду. Её кулон беспечно лежал на туалетном столике у зеркала, а газета, которую Кэтрин торжественно держала в руке, произнося свою речь, Анна нашла на сундуке.
