– О, за меня не тревожьтесь, моя милая! Со мной всё будет хорошо! Я перееду жить к своему сыну. Он живёт в небольшой квартирке вместе со своей супругой. Они сказали, что для меня у них найдётся местечко. Скромного уголка мне вполне хватит. Что ещё нужно пожилой женщине? Но как же сильно я буду по Вам тосковать! – миссис Норрис обняла Анну, как родную, совсем не желая отпускать её в туманную неизвестность.
– И я буду скучать по Вам, Нора!
Для Анны миссис Норрис была не просто гувернанткой её детства. Она стала ей почти так же близка, как мать. Миссис Норрис была рядом с самого её рождения: помогала, одевала, учила, веселила и утешала, когда леди Рочфорд не могла быть рядом. До предстоящего расставания оставалась всего ночь и несколько часов, но Анну уже ощущала его горечь.
Всю ночь она не могла сомкнуть глаз. Ей было невыносимо одиноко, а ощущение пустоты ещё сильнее холодило её душу и не позволяло уснуть.
С рассветом Анна поднялась, переоделась в элегантный и удобный для предстоящего пути костюм и направилась в кабинет отца. Один ключ сэр Рочфорд всегда держал при себе, а другой был спрятан у Анны. В сейфе отца хранились документы на дом, немного денег, оставленные специально для дочери, большую часть которых Анна потратила на расчёт со слугами, а также некоторые из тех оставшихся украшений, что леди Рочфорд не забрала с собой в Америку. Ключ от сейфа, точнее его дубликат, тоже хранился у Анны. Она взяла всё, что там было, и, печально оглядев пустующий кабинет отца, девушка закрыла дверь, а ключ оставила в замочной скважине.
Миссис Норрис всё ещё спала, и Анна решила её не будить. Впервые за семнадцать лет ей пришлось сидеть за обеденным столом совершенно одной. Анна сама попыталась заварить себе чай, отрезала кусок пирога, оставшегося с ужина и села на своё место. Вокруг стояла тишина, не было слышно ни единого шороха. Лишь только ровное, слабое тиканье настенных часов, будто биение сердца, давало Анне знать, что дом ещё жив и дышит.
Закончив свой скромный и одинокий завтрак, она поспешила в конюшню, желая повидать своего коня. Увидев Анну, Топаз тут же поднялся на свои сильные ноги, подошёл к деревянной калитке и высунул вперёд голову.
«Здравствуй, Топаз!» – Анна с улыбкой погладила его между ушей и, словно куда-то торопясь, открыла калитку. «У нас с тобой совсем мало времени! Но я никуда не уеду, пока мы с тобой не объедем всё поместье и не пронесёмся вдоль его окрестностей!»
Она вывела коня во двор и помчалась верхом так резво и быстро, будто бы хотела сбежать прочь от своего одиночества, сбежать туда, где её ждут родители. Это были прекрасные полтора часа, которые Анна всерьёз могла назвать счастьем. Она даже сумела забыться и отдалиться от печали, пусть ненадолго, но всё же это было ей необходимо.
Мистер Монрэй оказался строго пунктуальным. Его экипаж подъехал к воротам поместья в девять часов. Но в этот раз банкир явился один, не обременённый присутствием своих коллег.
Анна как раз завершила прогулку и, подъехав к парадному входу дома, спрыгнула с лошади.
– Ах, вот Вы где были! А я уж начала волноваться: проснулась, а Вас нет! – воскликнула миссис Норрис, стоя на крыльце вместе с мистером Монрэем.
– Доброе утро, мисс Рочфорд! – сказал он. – Вы уже готовы к отъезду?
– Здравствуйте, сэр! Да, вполне готова. Документы на дом я оставила на столике в гостиной, а ключи Вам отдаст миссис Норрис.
Анна поправила подол юбки и собралась отвести Топаза обратно в конюшню, но, вдруг, остановилась и повернулась к банкиру:
– Мистер Монрэй, позвольте спросить: куда Вы денете моего коня, да и всех остальных лошадей тоже?
– Пожалуй, их придётся просто подарить. Совсем нет времени заниматься излишними торгами. Но вот Ваш конь просто удивительно красивый и сильный! – мистер Монрэй восхищённо посмотрел на Топаза. – Если Вы не станете возражать, я бы с радостью забрал его себе! Мой конь уже совсем стар и плох. Я больше не могу ездить на нём верхом.
– Будь у меня возможность, то я бы забрала его с собой, но, к сожалению, у меня не получится этого сделать. Я согласна оставить Топаза Вам, – совсем спокойно ответила Анна, хотя ей было неимоверно больно и внутри всё содрогалось от страданий. – Он очень добрый! Любите его, сэр, и, уверяю, Топаз ответит Вам тем же!
– Не беспокойтесь, мисс, ему будет у меня хорошо!
Анна ушла в конюшню, держа коня под уздцы, желая проститься с ним без присутствия чьих-либо глаз.
«Топаз, мой милый друг, я должна уехать, должна отдать тебя тому человеку! Но знай, это не по моей воле! Не изменись судьба, я бы никогда и ни за что так с тобой не поступила!» – слёзно говорила она, а Топаз смотрел в самую глубину её глаз и иногда моргал своими длинными ресницами, как-будто понимал каждое слово. «Жди меня! Когда-нибудь я за тобой вернусь, обещаю!»
Анна прижалась к нему всего на пару мгновений, а затем быстро вышла прочь, пока ещё была способна сохранять своё самообладание.
– Я готова, – спокойно сообщила она мистеру Монрэю.
