— Разве бакта способна лечить наши души?
— Вы имеете в виду… — Не закончив, Финн вновь обратил взгляд к безжизненному, исхудавшему телу, окутанному проводами и катетерами от капельниц. На душе у него сделалось совсем худо.
— Я лишь хочу сказать, что раны на душе бывают столь же опасны, как и раны телесные. Пережить разрыв Уз Силы очень трудно. Эта рана — словно от тебя отрезали половину и сохранили тебе жизнь только из какой-то злой насмешки. Можете представить себе подобную боль, лейтенант? Вообразите, каково проходится без рук и ног — так вот, то, что сейчас происходит с вашей подругой, еще хуже.
— Вы… вы знаете, что это такое? — спросил Финн, спотыкаясь на каждом слове.
— Я — нет, но моему учителю приходилось испытывать подобное.
— Люку Скайуокеру?
— Да, ему. Однажды женщина, которую он любил, скончалась у него на руках. Она была чувствительна к Силе, эта несчастная. И между нею и Люком существовали Узы — тайная связь в Силе, которая скрепляет души двух одаренных лучше любых цепей, любых обрядов и клятв. Если Смерть или нечто другое разрывает эту связь, человек испытывает такие муки, что сам мечтает умереть. Сила иногда жестоко играет с нами, Финн. От этой боли нельзя оправиться даже спустя годы. Лишь самые сильные могут научиться жить с нею, извлечь из своих страданий правильный урок. А эта девочка очень сильная…
Юноша тяжело сглотнул. Навязчивый гул крови в ушах почти заглушил и говор леди Акбар, и свист BB-8, и странное шипение там, в палате.
— А как же ее ребенок?
Лицо каламарианки изменилось. Кажется, она улыбнулась, насколько способны улыбаться существа ее расы.
— Срок девять недель. Сердцебиение отличное — у обоих детей. Послушайте-ка…
«Тук-туук-тук. Тук-туук…»
Только теперь до Финна дошло, что за звуки раздаются по ту сторону стекла.
Вдруг он задохнулся, как будто его резко ударили под дых. Его глаза удивленно и испуганно расширились.
— Двойня?
— Именно. Признаться, я сама была удивлена. Но теперь понимаю: Сила мудра. Она забрала одного Скайуокера и дала вместо него двух новых. Эти дети священны для нас, Финн. Они отмечены Силой. Их отец — наследник Избранного, их мать — единственная оставшаяся в живых ученица последнего джедая. В детях Рей будущее галактики.
Финн ничего не сказал. В полнейшем смятении он застыл, прижав одну ладонь к стеклу, а другой прикрыв себе рот. Он не знал, что и думать. Как завороженный, он глядел на тело подруги, и боялся признать, что этот звук — этот первый сигнал, возвещающий о жизни, двух жизнях, которые еще не видны глазу, — вызывает в нем страх и отторжение. До сих пор он старался не думать о ребенке Рена, или думал о нем исключительно как о части Рей, которую пока никак нельзя отделить. Ее неожиданная и странная беременность представлялась ему досадной несправедливостью, побочным последствием насилия, не более того. Но сейчас он собственными ушами слышал, как два новых живых существа решительно и бойко стучатся в мир, дразня его: «Мы здесь, мы здесь». Их стук был бессознательной насмешкой над Финном, упрямо не желающим знать об их существовании.
С каждым ударом каждого из крохотных сердец Рей как будто все больше отдалялась от него, от них, от их праведного дела, и уходила прочь, к чему-то неведомому и враждебному. Рен оставил в ней часть себя, словно некую дьявольскую метку. Эти дети — его, как они могут принадлежать Свету? Как они могут принадлежать Сопротивлению? Разве они, рожденные от насилия, способны принести счастье Рей, или Лее, или хоть кому-то?..
Хотя Финн сам еще не отдавал себе в этом отчета, в его сердце зарождалась зависть. Постыдная зависть к двум существам, которые сами были еще в зародыше.
***
Ближе к вечеру в главном командном центре «Второго дома» собралось совещание командиров Сопротивления, на котором Финн и Силгал как члены совета обязаны были присутствовать. Хотя каламарианка была не в восторге от этого, вновь и вновь повторяя, что в медицинском отсеке у нее есть дело, куда более важное, чем споры о том, о чем — как она полагала — вообще спорить излишне. Капитану Мейцу пришлось лично просить ее прийти, уверяя, что девушка под надежным присмотром медиков, и с нею ничего не может произойти — а если и произойдет, то леди Акбар будет первой, кого позовут на помощь.
Финн тоже предпочел бы остаться рядом с Рей. Ко всему прочему, во время таких заседаний он всегда ощущал себя не в своей тарелке. Однако он не стал упрямиться, предчувствуя, что нынешнее дело, которое предстояло решить совету, напрямую связано с BB-8 и с таинственным сообщением. Юношу обязали привести дроида с собой. Мейц намекнул, что лейтенант все узнает нынче вечером, и теперь любопытство естественно взяло свое.
Руководство Сопротивления сидело за круглым столом, как в лучшие годы Альянса. Тех, кто не смог присутствовать полноценно, во плоти, заменяли их голографические изображения в натуральную величину. Полупрозрачные фигуры офицеров, несущих службу в других системах, восседали в своих креслах, словно живые.
