Разбросанные по полу детские рисунки — смешные кляксы, изображающие долговязых гунганов так, словно их забросило в черную дыру и порядком растянуло. Старенький голоридер, в слабом свечении которого, под монотонный звук отцовского голоса, маленькая Кира засыпала, должно быть, тысячу раз. Давно поросший травой задний двор, где они с отцом играли в мяч, и где Кира под строгим контролем Рейми впервые оседлала спидербайк. В дальнем конце двора — покосившееся надгробие, скрывающее останки Рио Веруны… Издали дом казался старым и заброшенным. Только привидения, наверное, сочли бы уютными обшарпанные стены, густо поросшие плющом, просевший фундамент и черные безжизненные окна. Но стоило заглянуть внутрь, как становилось видно, что в этом доме не изменилось ничего с тех пор, как жильцы покинули его в спешке, преследуемые рыцарями Рен.
Все вернулось на круги своя. Когда-то этот маленький дом был убежищем ее родителей, а теперь послужит убежищем ей и ее детям. Даже если Сноук однажды заявится сюда, наверняка пройдут годы прежде чем он сообразит, что Рей с Джакку превозмогла в себе горькую память о словах, которые однажды сказал ей призрак в малакорском храме, и пересекла порог родного дома Киры Дэррис.
Лея стояла в дверях, с глубокой задумчивостью наблюдая, как ее спутница делает первые робкие шаги по выцветшему паркету, как касается кончиками пальцев различных предметов, смахивая с них многолетнюю пыль. Дитя естественно тянется к тому месту, где были счастливы его родители — не по этой ли причине Лея Органа сама с детства полюбила Озерный край бессознательной, восхищенной любовью?
Она оглядела обстановку критичным взглядом.
— Ну вот. Похоже, нам предстоит серьезная работенка…
========== Глава XLI ==========
Говорят, бывших военных не бывает. Истинный солдат всегда остается в строю. Так вышло и с Леей.
Она понимала, что отныне у ее друзей есть лишь один крохотный шанс пусть не победить, но уцелеть. Сохранив себя, сохранить и идеи, за которые они сражаются. Не дать погаснуть единственной искре, из которой, быть может, в будущем вновь раздуется пламень, который сметет тиранию. Их шанс заключался в том, чтобы скрываться, постоянно опережая врага. Этим-то по сей день и занималась кучка дураков и идеалистов, которая ныне осталась от героического Сопротивления.
Когда-то для того, чтобы безоговорочно покончить с Империей, Альянсу потребовался всего год. Однако одолеть крохотного, но юркого и хитрого зверька всегда труднее, чем огромного, неповоротливого зверя, сколь бы яростно тот ни ревел. Остатки Сопротивления боролись за жизнь уже почти три года. Все эти годы они прятались, изворачивались, искали деньги и союзников.
Выжившие при штурме Бисса бойцы и впрямь вынуждены были вскоре покинуть систему Бешкек. Но они оставили за собой лишь пепел. Отходя, они взорвали S-усилители, которые открывали точку выхода из гиперпространства, — тем самым Сопротивление положило конец Бисской дуге и путешествиям к мирам Ядра на следующие несколько десятков, а то и сотен лет.
Это было решением генерала Органы и ее выдумкой. Пусть с этих пор Первый Орден мог по праву именовать ее террористкой, а Сопротивление отнеслось к этой затее, как к «маленькой мести» за все потери, которые они понесли при Биссе. Но сама-то Лея знала правду. Нельзя было оставлять Сноуку это место Силы, пропитанное Темной стороной. Если невозможно удержать его, то самое разумное — уничтожить. Или, по крайней мере, отрезать туда дорогу — и врагам, и себе.
Еще одним значимым событием последних трех лет оказалось возвращение нескольких десятков беженцев, которые под руководством лейтенанта Бранса прятались где-то на нижних уровнях Корусанта. На сей раз идея принадлежала Финну, и он же возглавил спасательный отряд, который, тайком пробравшись в захваченную столицу, отыскал людей Тэслина. Так Сопротивление узнало о незавидной участи Статуры, Иматта и других ветеранов Гражданской войны. Офицеры-«старожилы» отдали свои жизни, позволив спастись молодежи. В свете этих печальных обстоятельств возвращение Леи Органы стало для Сопротивления событием еще более значимым. Ее военный опыт и навыки стратега теперь, с утратой большей части опытного состава, были особенно важны.
Во многом именно поэтому, когда Лея показалась перед Советом — вернее, перед теми его членами, которые еще были живы, — и попросила о возможности вновь присоединиться к Сопротивлению, сперва один из командиров, затем другой, а после и все остальные объявили о своем согласии. Конечно, Органа уже не имела прежнего влияния. Ее приняли назад как одного из членов Совета — не более. Однако она по-прежнему осталась священной эмблемой борьбы, живым знаменем. Ее пример несгибаемости, твердости духа и бесконечной веры все так же вдохновлял других. Воистину, она была из тех лидеров, о которых говорят: «Пока он жив, живо и его дело».
