Маз назидательно подняла палец вверх.
— Не забывай, малыш, Вейдер был Избранным, порожденным самой Силой. И кроме того, он был давним врагом Рэкса. Разве бывший гранд-адмирал может унизить своего врага больше, чем стать его потомком? Подменить собой само будущее Скайуокеров и сорвать при этом немалый куш — вселиться в тело с таким количеством мидихлориан, которое доступно только Избранному.
Они замолчали.
На Бена было страшно смотреть. Бледный, как полотно, он сидел, низко опустив голову, и изучал взглядом свои чуть заметно подрагивающие руки. Самые глубинные, самые сокровенные его страхи вдруг показались наружу, облеченные в слова весьма однозначно. Все, что он раньше считал не более чем туманным и смешным подозрением, обрело немилосердную ясность.
— Нет, нет, я вам не верю… — наконец отчаянно пролепетал молодой человек.
Маз тяжело глянула на него — с осуждением и состраданием.
— Не принимай близко к сердцу мою болтовню, Бен. Это лишь брюзжание глупой старухи, не более. Моя задача — подбросить немного пищи твоим мозгам.
— Я шесть лет служил Верховному лидеру. Он давно мог бы расправиться со мной, если бы хотел именно этого. Какой смысл понапрасну терпеть страдания, когда средство избавления давно у тебя под рукой?
— Да полно тебе! — Маз отмахнулась, давая понять, какого она мнения о столь жалком аргументе. — Ты нарочно цепляешься за соломину и говоришь глупости, нисколько не соответствующие своему природному умению соображать. Право же, стоит тебе немного пораскинуть мозгами — и ты сам найдешь достаточно причин, отчего Галлиус оттягивал кульминацию своего замысла. Одну из них ты уже назвал: зачем сразу убивать того, кто может оказаться полезным? Куда лучше сперва взять с потомка Вейдера все, что можно. Превратить его в эмблему своей тирании, а после — самому насладиться его лаврами. Он дождался бы окончания войны, и уж тогда выпил бы твою жизнь до дна, а твое тело стало бы новым жильем для его духа — этот темный ритуал венчал бы победу императора Рэкса, и он в твоем обличье стал бы править галактикой. Это вполне в его духе, ты не находишь? Впрочем, может быть и другая, более весомая причина. Ты должен знать, что для ритуала нужно полное подавление воли. Прежде, чем овладеть чужой жизнью, необходимо овладеть душой. Вероятно, что-то в тебе еще сопротивлялось; что-то мешало Сноуку взять то, что он хочет. Что именно, это уж тебе виднее. Однако мне известно, что, несмотря на звание магистра, ты продолжал считаться его учеником. Он говорил, чего тебе не хватает для завершения обучения?
— Самоконтроля. Умения противостоять соблазнам Света.
Реакции Маз, которая последовала за его признанием, Бен, честно говоря, не ожидал, хотя казалось бы, после всех прозвучавших слов его уже ничто не должно бы удивлять. Женщина просто рассмеялась, глядя ему в глаза, самым смелым, безапелляционным образом. Ее громкий и беспощадный, сопровождаемый легкой судорогой смех казался таким же всепроникающим, как вода; он разом наполнил собой помещение, не оставив ни одного уголка, где можно было бы от него спрятаться. Маз держалась за живот, согнувшись пополам, и сквозь приступы неудержимого хохота, успевала приговаривать:
— Ха! «Соблазны Света», вот так насмешил! Или ты нарочно так пошутил надо мной, сын Хана Соло, или мне стоит взять назад все, что я говорила о твоих умственных свойствах, потому что всерьез поверить столь несусветной выдумке может, право, лишь полный дурак! «Соблазны Света»… нет, вы это слышали?! Что за дичь! Да ведь это Тьма, только она соблазняет и подавляет! Свету подобного не дано, да и к чему? Вдумайся, парень, «соблазнение» всегда означает искажение, уход от привычного. Но что может быть привычнее для человеческого сердца, чем любовь, доброта, сострадание, нежность и ласковость — уж не их ли Галлиус Рэкс окрестил «соблазнами», а?.. — наконец, отсмеявшись вдоволь, Маз продолжила уже серьезно: — Твой Верховный лидер запудрил тебе мозги грубой, примитивной ложью. Свет не может соблазнять, стезя Света не противоречит естественному пути человека. Каждый из нас рождается, окруженный Светом, и лишь много позднее сам делает свой выбор.
— Избавьте меня от проповедей! — вскипел Бен. — Каждому известно, что гнев, боль и прочие чувства, пробуждающие в нас Тьму, не менее естественны, и где бы мы были сейчас, если бы не они?
