— Я отлично понимаю это, — осадил коллегу Акбар. — Но иначе никак невозможно. Каким-то образом нам придется удерживать оборону своими силами в течение, по крайней мере, четверти суток.
Эти слова заставили Викрамма побледнеть.
По его приказу дроид-секретарь еще раз сообщил присутствующим, какой военной техникой они располагают: один быстроходный корвет CR90, одно из звеньев эскадрильи «Рапира» — это два десятка истребителей типа «Y-винг» и «W-винг». Кроме того, при попытке высадки десанта можно отстреливаться наземными орудиями. Только в пределах Сенатского округа артиллерия насчитывает пару десятков ионных пушек. Правда, у большинства из них радиус поражения не больше километра… Все понимали, что при таких скудных ресурсах Корусант не продержится ни пять, ни шесть часов против звездных разрушителей.
Уныние охватило участников собрания. Несколько минут они просто сидели, понурив головы.
Наконец Диггон предложил:
— Если у нас не хватит сил для полноценной обороны, следует попытаться протянуть время. Необходимо вступить в переговоры с флотом Первого Ордена. Даже если эта попытка не увенчается успехом, она поможет нам дождаться прибытия союзников.
Так и поступили. Верховный канцлер записал голосообщение, в котором призывал главнокомандующего флотом Первого Ордена попытаться договориться миром, чтобы не допустить жертв среди мирного населения.
Ответ пришел уже через несколько минут. Командир неприятельской флотилии — коим оказался не кто иной, как сам генерал Хакс — решительно отказался от всякого диалога. Он передавал следующие слова: «Сомневаюсь, что меня заинтересует любое из ваших предложений. Ведь Республика заочно вынесла мне смертный приговор».
Вскоре стало известно, что враг блокировал все средства внешней связи, тем самым окончательно отрезав свою цель от внешнего мира.
***
Это стало началом конца. Своими действиями канцлер лишь раздразнил зверя — и зверь отвечал первым ударом.
Известно, что, если уж повстречался с хищником, необходимо сохранять спокойствие и смотреть прямо ему в глаза; если же пытаться убежать, тот наверняка атакует. Так и случилось на сей раз. Попытка вступить в переговоры была, по сути, сродни трусливому бегству, Хакс немедленно раскусил эту не бог весть какую уловку. Защитники Республики добились эффекта ровно противоположного тому, на который рассчитывали — их враг окончательно почувствовал себя хозяином положения, и в нем пробудился инстинкт охотника.
Ранее информация о надвигающейся угрозе не распространялась. Официальные правительственные средства массовой информации хранили молчание. Все городские предприятия, мелкие и крупные, работали в обычном режиме, словно ничего не случилось. Даже члены правительства не знали ни о чем. Теперь же было ясно, что шила в мешке не утаить. Обитатели огромного мегаполиса ощутили отсутствие связи в первые же минуты.
Хакс отлично понимал, что он делает: неожиданные трудности вызовут смятение, суматоху. А подчинить себе охваченное паникой, неконтролируемое стадо всегда проще. Так ранкоры нападают на стаи датомирских дреббинов: сперва издают оглушительный рык, чтобы напугать потенциальную добычу и обратить в бегство, а затем, встав на пути взбесившихся существ, хватают тех, кто бежит с краю.
Канцлер распорядился, чтобы правоохранительные органы строжайше проследили за безопасностью горожан. Во избежание смятения и беспорядков жителям было запрещено собираться большими компаниями на площадях, форумах и в других общественных местах.
Впрочем, эти меры носили временный характер и по большому счету не стоили ничего. Когда Викрамм отдавал соответствующие приказы, все видели, как его рыхлый подбородок слабо дрожит. Глаза канцлера казались потухшими, безжизненными. Из последних сил он пытался воспротивиться наступлению бури, хотя каждому известно, что это невозможно. Недалек тот час, когда в небе над столицей покажутся треугольные силуэты звездных разрушителей — и тогда в городе наверняка поднимется паника, которую уже никак нельзя будет ни предотвратить, ни удержать.
Вскоре в Офисном здании начали скапливаться правительственные делегации. Десятки приближенных сенаторов с растущим остервенением осаждали зал для заседаний, умоляя, требуя от Верховного канцлера немедленно объяснить, что происходит. Однако тот по-прежнему воздерживался от каких-либо официальных заявлений. Ему попросту нечего было сказать; он мог разве что признать свое бессилие и невозможность военного совета как-либо повлиять на тревожную ситуацию.
Акбар первым заговорил о необходимости эвакуировать правительство, и о том, что сделать это требуется централизованно, организовав прикрытие из истребителей. У одиночных кораблей нет ни единого шанса прорваться.
Сверившись с данными радарных систем, которые непрестанно сканировали пространство вокруг планеты, один из служащих заявил:
— Есть возможность прорваться в секторе пять, к востоку от Сенатского округа на высоте около двухсот тысяч километров. Взгляните, господа…
Парень вывел схему на центральный голоэкран.
