– Получил, – согласился он.
– Значит, – с горечью заключила я, – вы удовлетворены и ваши желания тоже.
Виконт нахмурился еще сильней и проговорил:
– Лиззи, к чему весь этот разговор? Что ты хочешь сказать?
– Неважно, – отозвалась я, бросив взгляд на рубашку в траве, по которой перекатываются световые блики.
Губы виконта приблизились и сомкнулись с моими так неожиданно, что я охнула, а когда отстранился, провел пальцами по волосам и сказал:
– Глупая. Моя глупая Лиззи.
– Вы всегда мне об этом напоминаете, – тихо проговорила я, и почему-то захотелось прикрыться.
Когда попыталась закрыть грудь ладонями, виконт аккуратно перехватил кисть.
– Не прячься от меня. Никогда. Ты прекрасна, как небесный цветок, и я хочу видеть его всегда.
– Не издевайтесь надо мной, виконт, – попросила я, чувствуя, что если де Жерон продолжит, разрыдаюсь, но объяснить, почему – не хватит сил.
Губы виконта растянулись в теплой улыбке, он скользнул взглядом по моему лбу, щекам, провел пальцами по волосам, а затем вновь вернулся к глазам.
– Сегодня ты особо глупа, моя милая Лиззи, – сказал он улыбаясь. – Неужели ты думаешь, что сможешь от меня теперь отделаться? Я не отпущу тебя, даже если за тобой придет все войско Радилита и Каравары вместе взятые.
В груди ухнуло. Я уставилась на Дагрея де Жерона, пытаясь связать воедино слова и чувства, а когда взглянула истинным зрением, поняла, что он честен, как праведник. Надежда, прежде угасшая, вспыхнула трепетным огоньком и забилась, рассекая мрак.
– Может ли это значить… – начала я, но закончить не смогла.
Виконт перебил меня, смеясь:
– Послушай меня, Элизабет. С первой минуты, как увидел тебя в доме лорда Гриндфолда, я понял, что пропал. Я настолько потерял рассудок, что в первый же день пребывания в вашем городе, хотел бросить все и снова бежать в Океанию, хотя войны давно нет. Удержала лишь преданность брату. Наше путешествие через Звездное море стало для меня настоящим счастьем, несмотря на пиратов, чудовищ и остальных. А сама мысль, что везу тебя для другого, пусть и самого дорого мне человека, сводила с ума. Когда в Городе-крепости видел, как вы с Карлом обмениваетесь страстными взглядами, мне хотелось никогда не рождаться, чтобы не позорить себя, брата, и тебя мыслями, посещающими мою голову.
Я, затаив дыхание, глотала каждое слово, с ужасом представляя, через что ему пришлось пройти.
Виконт, тем временем, продолжал:
– После его смерти, мне хотелось броситься на меч. Казалось, это я своими мыслями налег на него беду…
– Это не так! – выдохнула я, перебив его.
Он кивнул.
– Сейчас я это понимаю, – проговорил он. – В его гибели виноват Каравара и никто другой. Но тогда я этого не понимал и хотел покончить со всем. Но когда в охотничий дом пришла ты, я вдруг понял, что брат не простил бы мне, оставь я тебя одну.
Я вздохнула и проговорила:
– Только не надо жалости…
Дагрей де Жерон, усмехнулся.
– Поверь, – сказал он, – то, что я испытываю к тебе, даже отдаленно не похоже на жалость. Я люблю тебя, Лиззи. Люблю, как не любил ни одну женщину, и буду с тобой, даже если насильно придется тебя закинуть на лошадь и увести в Ворвейские горы.
Я слушала виконта, и с каждым словом в груди вспыхивали искры, заполняя меня до предела. Ликование растеклось бесконечной рекой, и я едва сдерживалась, чтобы не закричать от радости. Сердце бешено колотилось, словно несусь на дикой лошади, а пальцы затряслись и пришлось спрятать их за спину, забыв о наготе.
Наконец, кое-как уняв трепет, я сглотнула и произнесла тихо:
– Вы… вы меня любите?
– Конечно люблю, – проговорил виконт, как нечто само собой разумеющееся. – Более того, я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Мои глаза округлились, из груди вырвался вздох.
– Женой? – только и смогла вымолвить я.
Он кивнул и произнес:
– Женой. Моей. Ты согласна?
Затаив дыхание, он смотрела на меня, и я всем телом ощутила, как он напряжен в ожидании ответа. Только теперь дошло, как мучился он все это время, и как хорошо, что неопытность не позволила мне сразу распознать чувства к нему, иначе на одного страдающего было бы больше.
Подняв на него взгляд, тихонько кивнула и проговорила:
– Согласна. Я ведь тоже люблю тебя.
Лицо виконта просияло так, что показалось, затмило свечение листьев огненного леса. Он сгреб меня в охапку и повалился на спину, хохоча, как мальчишка. Потом бережно положил меня рядом и, склонившись, поцеловал с такой нежностью, какую от Дагрея де Жерона не ожидала испытать.
– Мы поженимся, Лиззи, – сказал он твердо, и я не сомневалась, что так и будет. – На крови. И никакой Радилит не сможет помешать.
– А Вазис де Луа? – спросила я с тревогой.
По лицу виконта скользнула тень.
– С этим ублюдком у меня личные счеты. Но обещаю тебе, милая, когда исполню то, что должен, этот мусор окажется там, где ему положено.
Когда мы вышли на поляну, где оставили лошадей, их там не оказалось, а ветки, к которой виконт привязал животных, висят сломанными. Дагрей тихо выругался под нос, а я испуганно прижалась к нему. Это виконта отрезвило, он обнял меня и сказал:
