– Всё что угодно, сэр! – взмолился он. – Только прикажите.
Росси подумал.
– Что ж, – сказал он, – если желаешь пожить ещё немного, расскажи мне что-нибудь интересное.
Глаза чёрта сверкнули.
– Спрашивайте, сэр! – сказал он.
– Почему ты отобрал у меня русского? Ты же понимал, что у меня было официальное поручение.
– Меня подвела жадность, сэр, – сокрушённо сказал Бафомёт. – Надо мной пролетал ваш вертолёт, и я ощутил душу этого человека. Это же вечный источник пищи! Я не имел права упускать такую возможность. Поймите, сэр, ведь я не состою ни у кого на службе и мне приходится самому заботиться о своём пропитании.
Бафомёт всхлипнул.
– Говорят, у таких, как ты, есть остатки дара предвидения, – сказал Росси.
– Когда-то я мог охватить Творение единым взглядом, – сказал Бафомёт.
– Как это было? – поинтересовался Росси.
Демон зажмурил обугленные веки и начал приподниматься. Твари сжали челюсти. Бафомёт скрипнул зубами от боли, но встал, скрещивая на груди руки.
– Это было… красиво, – хрипло сказал он.
– Пожалуй, я бы мог найти применение твоим способностям, – задумчиво сказал Росси.
Бафомёт снова сгорбился.
– Вы мой хозяин до гроба, сэр! – заорал он, тряся головой.
– Но ведь мы оба понимаем, что я не могу тебе верить, – с сожалением покачал головой Росси.
Бафомёт внимательно посмотрел на него.
– Есть один способ, сэр, – сказал он. – Но для меня это большая жертва.
Росси выразительно посмотрел на зубастых тварей. Те напряглись в предвкушении.
– Я мог бы, – тихо сказал Бафомёт, – оставить это тело и переселиться в ваше.
– Обидно, что ты считаешь меня таким глупым, – вздохнул Росси.
Он посмотрел на тварей.
– Погодите, сэр! – заторопился демон. – Я не имел в виду ваше собственное тело! Я просто надеялся получить от вас что-нибудь из того, что вы носите при себе. Допустим, ваше колечко. Тогда я буду полностью в вашей власти.
Росси задумался, глядя на свой перстень.
– Мне нравится этот перстень, – сказал он. – Но учти, если понадобится, я его уничтожу.
– И вы имеете на это полное право, сэр! – воскликнул Бафомёт. – Я благодарен вам за каждую лишнюю минуту жизни.
Росси протянул ему перстень. Бафомёт покрутил его в руках, поднёс к губам и резко выдохнул. Его глаза закатились, рот раскрылся, и его опустевшее тело рухнуло на землю. Перстень покатился к ногам Росси. Росси поднял его и положил в карман.
– Можете всё это съесть, – он махнул рукой тварям.
Твари ринулись разрывать тело.
Росси услышал едва различимый вопль. Он поднёс перстень к уху.
– Ты хотел что-то сказать? – спросил он.
– Минутная слабость, сэр, – пискнул демон. – Всё-таки это было моё тело.
Твари урчали, пожирая опустевшие останки Бафомёта, но делали они это без энтузиазма, даже недовольно, будто чувствовали себя обманутыми. Росси пожал плечами. На всех не угодишь.
Этот день был прекрасен. Шкатулка с сердцем у него. Если вдобавок к этому русским удалось захватить Демидина, то всё прошло великолепно, лучше, чем великолепно. Бородатый русский священник достался ему на закуску. И Бафомёт, подумать только, древний демон Бафомёт стал его личным рабом! Как удачно, как вовремя он отправил в гарнизон Мудрахарана!
Он представил себе рожу Мудрахарана и засмеялся.
«Вот я, оказывается, какой… Лёгкость. Свобода. Ясность».
– Ты всё ещё хочешь вернуться?
«Вернуться? Куда? Для чего? Лёгкость. Дыхание. Свет».
Он начал вспоминать – неохотно, издалека, с трудом – свою историю. Сначала это были пережитые чувства, знакомые цветовые пятна и только потом лица и голоса. Всё казалось грустным и ненастоящим.
Голос, задавший ему вопрос, ещё звучал в нём.
– А как будет лучше? – спросил он, чувствуя в себе силы и задор сделать как лучше.
Ответа не было, и внезапно его пронзила жалость:
– Она ведь осталась совсем одна!
Он представил, увидел, ощутил квартиру, где живёт мама, где он сам когда-то жил, увидел увешанные фотографиями стены.
Большая фотография, его, четырнадцатилетнего.
Ещё одна, его же, со школьными товарищами. Ещё одна, детская, на столе. Почему с траурной лентой?
Мама рассказывает, какая добрая у него была улыбка. Как его уважали на работе. На диване сидят старые люди, тесно, неловко прижимаясь друг к другу коленями.
– У него было так много друзей, – говорит мама.
Она улыбается сквозь слёзы.
Гости, все в тёмной одежде, печально кивают.
– Товарищи его приходили. С работы, – продолжает она.
Она стала совсем седая. Её рука дрожит, сжимая белый, с узорчатыми краями платочек.
– Все его любили. Советовались с ним. – Она всхлипывает, моргает беспомощно, вытирает глаза, показывает гостям фотографии, и мнёт, и мнёт свой платок. – Не говорят только, где похоронили моего Лёнечку. Сказали, что государственная тайна…
– Я должен вернуться! Для неё, – попросил он.
И увидел озеро, а в глубине его неподвижных, тяжёлых вод – машину и своё переломанное тело. Пути назад нет.
– Ей нужно будет потерпеть ещё немного, – сказал Голос.
