На этом месте Воянинов снова встрепенулся и предложил гостям перемешать кровь, чтобы её распить.
Собравшиеся принялись разыскивать бритву, но не нашли и решили воспользоваться кухонным ножом. Кровь собирали в кружку, причём первым надрезал себе руку сам Воянинов.
Лель с Ирой от участия в процедуре уклонились. Лелю всё это казалось неприятной дурью, а Ира смотрела на происходящее с испугом.
Приближался очередной бедлам, и Лель начал подумывать, не пора ли им улизнуть, когда произошло главное событие того вечера.
Собравшиеся только что допили кровь и обсуждали свои ощущения, как вдруг вояниновская девушка протянула руки к потолку и застонала.
– У неё начинается видение! – воскликнул кто-то.
– Сюда идёт богиня! – закричала девушка.
Воянинов хотел что-то сказать по этому поводу, но не успел.
Посреди комнаты появилось мерцающее изображение Наины Генриховны. Её лицо, шея и плечи были видны совершенно ясно, а ниже изображение размывалось, искрилось и становилось совершенно прозрачным. Казалось, она воплощается из фонтана мерцающего света.
Раздался вздох изумления.
– Где ты? – позвала Наина Генриховна.
У Леля забилось сердце от звуков этого голоса. Его муза позволила ему себя увидеть.
Наина Генриховна была похожа на Царевну-Лебедь, Марью Моревну, Нецелованную Царевну.
– Я здесь, – сказал Лель, опускаясь на одно колено.
– Мальчик, – громко сказал Воянинов, ухмыляясь перепачканными губами. – Эта дама явилась на запах моей крови.
Наина Генриховна удивлённо подняла брови.
– Помолчи, – бросила она Воянинову.
Она снова обернулась к Лелю, но оскорблённый невниманием Воянинов начал произносить путаное заклинание, смысл которого состоял в том, что богиня отныне становится его рабыней и наложницей.
Но Наина Генриховна, не имеющая времени на глупости, рявкнула на Воянинова так, как будто стояла перед строем солдат:
– Я тебе сказала заткнуться!
Один из секретов командирского рёва состоит в том, что начало команды произносится совсем тихо, а окончание оглушительно, так, чтобы стены дрожали.
Перепуганный и униженный Воянинов рухнул на стул.
– У меня мало времени, – сказала Наина Генриховна Лелю. – Что было дальше с той девочкой?
– Я почти ничего не успел додумать, – огорчённо сказал Лель.
– Пожалуйста, расскажи, что успел, – попросила его Наина Генриховна.
Не поднимаясь с колена, Лель достал из кармана записную книжку, раскрыл её и прочёл:
– Прошло много лет, и девочка стала старухой – прямой и жёсткой, и тогда Чёрное Солнце сказало ей. «Я пресытило тебя властью, лукавая девочка, я дало тебе то, что обещало и больше того, но душа, которую ты мне доверяла все эти годы, ещё не совсем моя. Ты обманула меня, маленькая колдунья, ты дала мне оболочку, но свою суть ты от меня утаила. Внешне твоя душа холодна и послушна, но я вижу, как в её глубине трепещет живая искра. Мне необходима эта искра, ибо я задыхаюсь от зависти и голода.
Что ж, маленькая ведьма, я помогу тебе исполнить данное тобой обещание. Я верну тебе молодость. Я дам тебе ещё больше власти. Но, когда настанет время расставаться с моими подарками, они, возможно, станут для тебя сетями, а для меня – пальцами, которыми я дотянусь наконец до самой глубины твоего существа и получу обещанное».
Так девочка снова стала молодой и красивой. Но страх перед Чёрным Солнцем отрезвлял её, и она была осторожна. В её сердце всё ещё оставалась искра, красота которой прожигала Чёрное Солнце насквозь – несмотря на всю его древнюю мощь и его неутолимую, безумную гордость. Но оно было умнее девочки и приготовило ей ловушку.
Лель замолчал.
– Что за ловушку? – спросила Наина Генриховна.
– Оно постарается её сломать, – сказал Лель. – Ведь когда-то девочка попалась на крючок из-за того, что боль от потери родных оглушила её. Она испугалась новой боли и пожелала уснуть, а тем временем медленно погружалась в холод и смерть. Так же как Алёнушка из сказки, она погрузилась на дно омута. И всё-таки она оставалось живой, потому что её способность любить не исчезла.
– Что же с ней будет? – тихо спросила Наина Генриховна.
– Простое послушание не дало Чёрному Солнцу её суть, – продолжал Лель. – Ему необходимо убить в ней любовь. Но как? Ведь вокруг неё никого нет…
Лель замер на несколько мгновений.
– Я должен об этом ещё подумать, – неуверенно сказал он.
– Как тебе кажется, – сказала Наина Генриховна, стараясь говорить очень спокойно. – У неё есть возможность спастись?
– Не думаю, что у неё могут быть шансы против такого врага, – говорил ей этот двадцатидвухлетний мальчишка, а она склоняла перед ним голову так, будто он зачитывал её приговор. – Тем более после стольких лет подчинения. Когда я об этом думаю, получается, что девочка не может не погибнуть, но при этом я чувствую, что все мои размышления не то, неправда…
– Что значит «не то»? – Наина Генриховна горько усмехнулась. – Кажется, я тебя уже об этом спрашивала.
