Около тяжёлого, как крепостной бастион, угла Федерального банка стоял неопрятный демон с мутными глазами. Он выдавливал из себя нечленораздельное «Х-х-х…», и из его полуоткрытого рта вылетало облако чёрных мошек.
Демон заговорщицки улыбнулся Константину Сергеевичу, и тот от него в ужасе отшатнулся.
Сидящая на фонарном столбе, как матрос на мачте, ведьма приложила к бровям ладонь и мечтательно вздохнула:
– Кровь…
Её соседка, сидящая на дереве, махнула рукой в сторону близнецов-небоскрёбов.
– Там будет больше всего смертей.
Первая помахала Демидину рукой.
– Идём к нам, убийца.
– Давай убьём кого-нибудь вместе! – кричали остальные ведьмы.
– Здесь будет много сирот. Тебе ведь нравится делать детей сиротами…
– Пусть посмотрит, как будут гибнуть люди!
– Покажите ему! Покажите…
Демидин ускорил шаг, почти побежал, но ведьмы не отставали – они пронзительно кричали, прыгая за ним по столбам и веткам, как обезьяны.
– Туда смотри! – закричали ведьмы.
– Смотри!
– Нет! – крикнул Демидин.
Но он уже обернулся в сторону приговорённых к смерти небоскрёбов и не мог оторвать от них глаз. Небоскрёбы превратились в два фонтана из огня и боли, два ноющих клыка. Город задышал шумно, как кит, в бок которого вонзили гарпун. Захмелевшие от человеческих мучений духи серой метелью понеслись по улицам.
Окровавленные пожарные машины летали над застывшими от шока кварталами и кричали, как раненые чайки.
Кварталы дрожали и плавились, словно свечи, над колеблющейся от жара землёй.
Жирный пепел ударил двумя гигантскими струями в твёрдое, похожее на щит небо, отразился от него и, постепенно седея, падал, осыпая дома, деревья, людей, дороги. Мёртвая перхоть покрывала головы идущих по улицам и не замечающих ничего людей.
– Так это будет! – кричали ведьмы, возбуждённо хлопая в ладоши, а из-под земли выкапывалось множество новых тварей, торопящихся насытиться человеческими бедами.
Неожиданно Константин Сергеевич заметил летящих в высоте ангелов – лёгких, светлых, стремительных, оставляющих в высоте чёткие белые следы.
Бафомёт перестарался, пугая Демидина. Отчаяние и беспокойство погнали Константина Сергеевича по улицам. Он побежал мимо людей и витрин, уговаривая себя, что у него есть надежда спрятаться в небытие, что совсем скоро он упадёт от усталости и наконец исчезнет, рассыпавшись в прах.
Пока он бежал, город вернулся к своему обычному облику. Чудовищные фонтаны из пепла, ведьмы и вулкан исчезли, но ящерицы ещё носились, как зелёные стрелы, по дорогам и стенам домов, а откуда-то появившийся чёрный, как уголь, волк с пылающей пастью затрусил за Демидиным.
Демидин остановился, обдумывая своё безумие.
«У меня, конечно, галлюцинации, – решил он. – Но раз я живу в воображаемом мире – попробую сам его строить».
Он посмотрел на волка, хитро прищурившись, и мысленно набросил на него цепь. Волк зарычал, истекая слюной и магмой. Он попытался вырваться, но Демидин ему не позволил, намотав цепь на фонарный столб.
Демидин мстительно засмеялся, пробежал ещё немного на север и увидел большой храм, из открытых дверей которого доносились звуки органа. Эти звуки он ощутил не как музыку, а зрительно, как если бы кто-то включал цветные прожектора. Сквозь высокие двери храма входили и выходили люди.
– Вот и я с ними! – подумал он и смешался было с толпой.
Но отчего-то не решился войти, а остановился, затосковал и присел на ступенях.
– Что за чудо эти ступени! – пробормотал он, с уважением поглаживая шершавую каменную поверхность. – Какая полезная штука каждая из них – честная, замечательная вещь. Хотел бы я стать такой ступенью – как бы это было хорошо и спокойно! По мне ходили бы нормальные люди, и не было бы у меня такой изорванной жизни… Жена правильно сделала, что ушла от меня… какая она умница, просто молодчина! И как это правильно, что такой урод, как я, не помнит своих родителей… Вот сидит человек, – сказал он, смеясь и плача, – которого родители должны были бы утопить, но они… они его просто бросили…
– Do not talk like that, – строго сказала выходящая из храма фигура.
– А? Что? – спросил Демидин, задирая голову.
С ним говорил ангел, это было ясно даже по голосу. Голова ангела была прикрыта капюшоном, но Демидин видел его лицо, волосы с проседью и лучистые, как два кусочка неба, глаза. Лицо было мужественным, но глаза… глаза были такими, какие бывают у усталой медсестры.
– Не говори так, – настойчиво сказал ангел по-русски.
– Извините! – кротко ответил Демидин.
Он по-детски шмыгнул, сел смирно, положив на колени руки, и на несколько секунд забылся, а очнувшись, увидел, что рядом с ним никого нет. Демидин взволнованно защёлкал пальцами и завертелся, стараясь вспомнить, чего ему не хватает.
И увидел, как ангел переходит улицу.
Было совершенно очевидно, что в этой жизни его уже никак не догнать, но Демидин всё равно побежал за ним. «Мне бы только спросить, – думал он, – можно ли вернуть сердце».
