Он начал загибать пальцы, чтобы не забыть. «Вернуть сердце… Ещё спросить о том, что я, очевидно, схожу с ума – вдруг он знает, как этому помочь… Попаду ли я снова в Ур, когда умру… Как вернуть сердце. Попаду ли я опять в Ур…»
Походка ангела была уверенной и скорой. Так выглядят те, кому нужно успеть во множество мест. Он уже приближался к следующему перекрёстку, и Демидин перепугался, что ангел повернёт за угол и исчезнет из виду.
Демидин догонял его с минуту, пока не увидел, что он опустился на колени около какого-то высокого здания, наклонил голову и начал молиться. Демидин встал неподалёку, не решаясь его беспокоить. Прошла, наверное, половина часа, пока ангел наконец поднялся. Демидин робко к нему приблизился.
– Скажите, пожалуйста, – взволнованно начал он, вмиг позабыв все свои заранее обдуманные вопросы. Всё, даже его потерянное сердце вдруг отступило на второй план, а случайно подсмотренный чужой сон оказался для него невероятно важным. – Я и в самом деле тогда видел Её?
– Да, – просто ответил ангел.
Демидин совсем разволновался.
– Но как же? – спросил он. – Видите ли, я ужасный урод, я предатель… Теперь ещё и убийца. Разве Она могла бы явиться такому?
Ангел неожиданно улыбнулся.
– Константин Сергеевич! – сказал он. – Ну почему вы решили, что Она выбирает лучших?
– А? Что? – спросил ошеломлённый Демидин.
Но ангел не ответил. Он поднял голову к небу, помолодел, как-то счастливо засветился изнутри и исчез.
– Ничего не понимаю… – пробормотал Демидин. – Мне необходимо это обдумать…
Но он слишком устал, чтобы думать. Тогда он вздохнул и улёгся прямо на холодный тротуар. Прохожие опасливо обходили человека, казавшегося им пьяным.
Странная ночь продолжалась. Демидин бездумно глядел на звёзды, как вдруг увидел склонившееся над ним большое, как половина неба, призрачное лицо. Бородатое, наивное, очень красиво освещённое знакомыми бликами. Человек разглядывал Константина Сергеевича и удивлённо моргал.
Когда Росси и химера уснули, Леонид задумался о Демидине. Что он за человек? Из-за него сам Леонид был убит, и его мама осталась одна, из-за него Росси дезертировал из гарнизона, а чёрт Бафомёт оказался в плену… Леонид вытащил из нагрудного кармана безжизненное металлическое тельце Бафомёта, казавшееся комичным и безобидным, и снова сунул его в карман.
Ему захотелось ещё раз увидеть сердце. Осторожно, чтобы не разбудить Росси и химеру, он открыл шкатулку и даже не удивился тому, что чувствует живое присутствие Константина Сергеевича и видит его лицо. Константин Сергеевич выглядел неважно.
Ни Росси, ни химера не проснулись, даже не пошевелились во сне.
«Удивительно! – догадался Леонид. – Я смотрю на него сквозь его сердце».
Они глядели друг на друга и молчали.
– Я, наверное, придумал тебя, друг, – нерешительно произнёс Демидин. – Целый день меня одолевали видения. Целый день я смотрел на умирающий, заражённый ведьмами город.
Леонид не ответил.
– Ты… поговоришь со мной? – попросил его Демидин.
– Да, – треснувшим голосом сказал Леонид.
Демидин заговорил торопливо.
– Когда-то я любил одну женщину и думал, что и она меня любит. Теперь я понимаю, что я пытался увидеть в ней больше того, к чему она была готова, и это стало для неё слишком тяжёлой ношей. Ах, если бы и она захотела разглядеть во мне что-то большее, чем я тогда был! Её предательство сильно меня подкосило… Но сейчас я гораздо худший предатель.
Он болезненно сморщился.
– Я убил её мужа, – тихо признался он. – Я увидел его в своём бреду и знал, что имею власть над его жизнью. Я убил его, сдавив его сердце. А теперь мне жаль его детей, оставшихся сиротами, и меня терзает совесть.
– Хотел бы я как-то помочь… – сказал Леонид, вздыхая.
– И ещё – я не хочу жить, – доверительным шёпотом сказал Демидин. – Но теперь я и умереть не могу, потому что видел своё настоящее сердце и боюсь, что оно может погибнуть вместе со мной…
– Я смотрю на твоё сердце сейчас, друг, – сказал Леонид. – Оно прекрасно.
Демидин всхлипнул.
– Теперь я понимаю, почему оно оставило меня, – сказал он. – Оно предчувствовало моё предательство и заранее знало, что я убийца.
– Мне кажется, ты слишком строг к себе, – нерешительно сказал Леонид.
– Нет! – застонал Демидин. – Литвинов был прав, когда его у меня вырезал и вставил мне в грудь эту коробку. По ночам в ней что-то скрипит и жалуется. Я думаю, в ней кто-то живёт… Это настоящее чудо техники. – Он горько рассмеялся. – Когда-то и я был учёным, но своих учеников и свою науку я предал…
– Ты был слишком одинок! – горячо воскликнул Леонид. – Ты хотел внимания и надеялся согреться под чужими взглядами… когда-нибудь, когда прославишься. Сейчас я смотрю на твоё сердце и вижу, что ты слишком себя терзаешь… А, понимаю, это остатки гордости мучают тебя… Но они скоро уйдут, и тогда бедам будет не за что в тебе зацепиться. Прошу тебя, не думай о себе слишком плохо! Знаешь, я гораздо хуже тебя – я притворялся священником и доносил на тех, кто приходил ко мне на исповедь. Тогда я не понимал, насколько это плохо, а теперь думаю, что это хуже убийства…
