Она относилась к Димитрию Димитриевичу со смесью восхищения и зависти. Когда-то он тоже был красно-коричневым – то есть принадлежал к влиятельному клану, полагавшему, что Советский Союз – идеальный инструмент для демонизации России. Логика красно-коричневых казалось безошибочной: Советский Союз являлся атеистической страной, коррумпированной и криминальной. Криминальная культура считалась особенно важным и перспективным элементом.
В те времена красно-коричневых повышали в должностях и ставили в пример. Для них устраивали вечеринки и даже вертолётные сафари с пулемётной охотой на рабов, что считалось безумной роскошью. В этой, казалось бы, безоблачной ситуации Димитрий Димитриевич каким-то образом ощутил опасность. Как-то он почуял, что красно-коричневыми играют напоследок для того, чтобы их беспощадное уничтожение сильнее устрашило остальных.
За считаные дни до их разгрома в этом самом зиккурате Димитрий Димитриевич публично отрёкся от коммунистических идеалов и заявил, что СССР должен быть разрушен.
– Нам скажут, – вещал он, – что мы рискуем разрушить то, над чем столько работали. Есть ли на это ответ? Такой ответ есть. Он состоит в том, что наша цель – духовная, а не физическая победа. Мы должны принять вызов истории и позволить СССР распасться. У меня есть идеи, которые я готов доложить руководству.
Тут ему приказали заткнуться и повысили в должности, а свои идеи он объяснял в гораздо более узком кругу.
Кое-кто из красно-коричневых попытался переметнуться вслед за ним, но было уже поздно. Одних казнили, других выслали на котлованы, а кого-то, как Наину Генриховну, низвели до состояния ничтожества.
А Димитрий Димитриевич тем временем расцвёл. Но вёл он себя скромно, и сейчас он такой ласковый был, вслушивался в каждое слово, произнесённое Наиной Генриховной, и смотрел на неё так внимательно, словно изо рта у неё сыпались бриллианты.
Наина Генриховна повела Демидина в большую аудиторию в подвальном этаже, где промывали мозги младшему командному составу.
– Оставляю вас здесь, – сказала она Демидину. – Набирайтесь впечатлений. Думаю, вам многое начнёт становиться понятным. Я вас разыщу после лекции, а пока пойду по своим делам.
Похожая на амфитеатр аудитория была заставлена узкими партами, за которыми сидели курсанты – вроде бы люди, хотя точно сказать было трудно, потому что дальние углы аудитории тонули в темноте. Множество небольших чёрных прожекторов, словно мухи, лепились к высокому потолку, но света всё равно не хватало.
За преподавательским столом восседал сгорбленный, как перископ, демонёнок с лунообразным личиком, под которым болталась дряблая бородка. Демонёнок был закутан в плащ с пентаграммами, из складок которого свисали тоненькие ножки с аккуратными серебряными копытцами. За спиной покачивался длинный и гибкий хвост с изящной змеиной головкой.
– Меня зовут преподаватель У, – сказал он. – Сейчас занятие. Потом кормёжка. Потом экзамен и наказания. Вопросы? – спросил он и поболтал ножками.
– У матросов нет вопросов, – пошутил хвост.
– Параграф первый. Стиль изложения – молитвенный.
Преподаватель У открыл лежащую на столе красную папку с гербами и начал зачитывать текст, завывая, как свихнувшаяся пифия:
– Владыке нашему поклоняюсь, мучителю, убийце людей и скота. Обманщику, поработителю, разрушителю, императору. Обитающему на кладбищах, поедающему трупы. Сонм великих тварей составляет его свиту – все боящиеся его. Он опьяняет тех, кто чью кровь пьёт. Он носит гирлянды из костей, повелевает лунными демоницами. Он пожирает время, он великий, украшенный черепами вор. К его ногам бросаю я толпу пришедших ко мне ничтожеств.
Преподаватель У шмыгнул и, косясь на аудиторию, начал откашливаться в маленький, как засохший мандарин, кулачок. Его хвост при этом вытягивался в струну, покачивая проницательной головкой.
Сидящие слушали кашли преподавателя У с сосредоточенностью, так что было ясно, насколько суровые здесь порядки.
– Параграф второй, – объявил У. – Дух инфернального работника. Стиль изложения – пафосный… О, дух инфернального работника, достигающий нижних слоёв! Начальству покорен, с демонами уважителен. Странствует вместе с облаками, плавает в бездне вместе с безглазыми чудищами. Ослепляет и остаётся невидимым. Оглушает и остаётся неслышимым. Улавливает души, которые его не замечают. Чёрное Солнце о нём заботится! Старики и молодые, здоровые и больные, коммунисты, либералы и проститутки, социальные работники и шпионы. Все они…
– Лёгкую ткань я сорвал, хоть тонкая мало мешала, – задумчиво сказал хвост.
Преподаватель У нахмурился, продолжая:
– …Его корм, урожай, добыча.
– Скромница из-за неё лишь недолго боролась со мной, – добавил хвост.
У строго посмотрел на хвост и продолжал, повысив голос:
– Завладеет человеческим сердцем и не отпустит его никогда…
– Кто умеет, тот делает, а кто не умеет, тот учит, – понизив голос, заметил хвост.
У бросил на него злобный взгляд.
– …Не вонзит в него когти сразу, – завопил он, впадая в раж, – а осторожненько, незаметненько…
