– Там Математический институт Куранта, – сказал демон. – В доме под нами живёт множество математиков. Есть даже парочка великих. Я бы их тебе показал, но на крышу их не выманишь. Вместо того чтобы лазить по крышам, они ходят взад-вперёд по своим квартирам. А за эти квартиры, между прочим, многим из них доплачивает Математический институт. Несмотря на материальную помощь, математики мучаются депрессией, и я им в этом помогаю, особенно когда они спят.
Когда им становится совсем плохо, я им доказываю логически, что в их жизни нет смысла, и некоторые из них уже послушно прыгают вниз со своих балкончиков. Глупые маленькие самоубийцы. Чтобы взрастить падающего с балкона математика, нужно терпение, но это так вкусно! Спелые от депрессии человечки шлёпаются на газоны, а я подбираю их в Уре, или в Ыгре, или в Огре. Смешно?
– Нет, – сказал Демидин.
– Но ты подумай только: пока они летят вниз, они воображают, что могут выключить себя, как телевизор! А потом – плюх, кровавые пятна, скорая помощь, полиция. Бедняжки наблюдают за всем этим со стороны, удивляются тому, что живы, и понемногу проваливаются, допустим, в Ур. Там они пугаются того, что их новое тело пока не умеет двигаться. В этот момент появляюсь я, и тогда они понимают, что натворили. Опа! Давайте знакомиться! А они представляли себе смерть как пустое множество.
– Откуда ты знаешь про пустые множества? – спросил Демидин.
Демон засмеялся.
– Математики – моя специальность, darling, – сказал он. – Нет ничего вкуснее депрессивного математика. Я их сожрал столько, что сам могу работать у них в институте. Я даже полюбил эргодическую теорию. Знаешь, что такое теорема пекаря?
– Нет.
Демон понюхал оторванную лапу, надкусил её и отшвырнул в сторону.
– Как раздражают эти идиоты, которые там нас караулят. Мы хотим есть.
Было ещё темно, но птицы запели, чувствуя приближающийся рассвет. Чувствовал его и Демидин, и ему стало радостно за этот город.
– Почему ты меня не убиваешь? – спросил он.
– Если я тебя убью здесь, – объяснил демон, – ещё неизвестно куда ты попадёшь, допустим, в тот же Ур, или в Ыгр, и там нас будут ждать эти дураки. Я их, разумеется, не боюсь, но ведь и ты не будешь таким вкусным – так, обычная душонка, попавшая в Ад.
Демон развёл руками.
– Убить, помучить тебя я могу. Оторвать ногу, вытянуть заживо сухожилия, задушить или вытащить у тебя из груди эту странную металлическую штуковину, которая перекачивает в тебе кровь. Могу в какой-то степени влиять на твою волю, а до конца овладеть твоей душой – пока не могу.
Демон скорбно уронил голову на грудь, словно трагический актёр.
– Да, пока я не всемогущ, – сказал он. – Теоретически всемогущ Он.
Он искоса посмотрел на светлеющее небо.
– Но практически Он так себя ограничивает, что можно лопнуть от смеха. В чём-то Он мне нравится. Ведь это он предназначил тебе быть моим кормом. Ещё не было звёзд, даже меня ещё не было, а Он всё знал заранее. Знал, что появишься ты, что мать бросит тебя на пороге детдома, что ты будешь корчить из себя учёного, что жена наставит тебе рога, что ты заработаешься от одиночества до того, что тебя живьём заманят в Ур.
– Заткнись, – сказал Демидин.
Очевидно, этот гад читал его мысли.
– Твоя жена правильно сделала, что нашла себе любовника. А что ей оставалось делать? Женщины не прощают слабость. Они простят всё что угодно, только не ничтожность. Но ведь это не твоя вина, darling! Сам Творец сделал тебя ничтожеством, Он даже знал, что ты станешь предателем – предашь и своих древлян, и свою страну. Знал, что потом приду я. Ты будешь мучиться вечно, а некоторые Его любимчики, между прочим, попадут в Рай.
– И Рай тоже есть! – вдруг обрадовался Демидин.
– Ты что, вообще ничего не понял? – возмутился демон. – Есть, но не для тебя!
– Да, я предатель, – сказал Демидин. – Но ведь есть нормальные люди, и они попадут в Рай. Это чудесно.
– Ты перестаёшь мне нравиться, – раздражённо сказал демон. – Я хочу есть. Отдай коробочку.
– Не отдам.
Демон захихикал. Он морщился от безрадостного смеха, и казалось, что ему в лицо вонзаются холодные чёрные иглы.
– Надеешься, что я тебя просто прикончу? – спросил он.
– Да, – признался Демидин.
– Я не такой глупый! Пока что я просто сделаю тебе больно.
– Зачем? – спросил Демидин.
– Потому что я – самое важное для тебя, – зло сказал демон. – Пора тебе к этому привыкать.
И Демидину стало больно.
Он и представить себе не мог, что на свете существует такая боль. Когда он пришёл в себя, небо над ним закрывал демон.
– Понял, что я для тебя самое главное? – спросил он.
– Да, – соврал Демидин.
Рожа демона потеряла углы и расплылась в улыбке, словно была сделана из пластилина. На мгновение она напомнила Демидину физиономию Многожёна Шавкатовича. Над чешуйчатым лбом пучились аккуратные, напоминающие шишки, рога.
– Ты меня обманываешь! – забулькал демон. – Но пока я не буду тебя мучить, чтоб ты не помер.
Небо быстро светлело. Птицы были в восторге от начинающегося утра. Внизу звенели будильники. Демон выругался.
– Жрать хочешь? – спросил он Демидина.
– Да, – удивлённо сказал Демидин.
Он в самом деле хотел есть.
