Айви положила книгу на небольшой столик прямо рядом с чашей. После чего взмахнула рукой, заставив её зашелестеть страницами. В какой-то момент они резко остановились. Большинство из них упало, оставляя в воздухе лишь одну единственную. Она вздрогнула, а затем плавно опустилась, обращая наше внимание на открывшийся портрет девушки. У неё были высокие скулы и волевой подбородок. Темно-карие глаза смотрели с непоколебимой уверенностью, которую она незримо излучала. От неё буквально исходила сила, указывая на то, что она одаренная. Но что-то в чертах её лица пугало. Словно в них отразилось противостояние светлого и темного начала. Её портрет навевал довольно странные ощущения.
Я невольно отшатнулась, едва не споткнувшись.
– Это твоя прапрапрабабушка. Селия Шаролин Онилл. Здесь ей примерно столько же, сколько и тебе.
– И как со всем этим связана моя прапрапрабабушка?
Я, конечно, слышала о ней. Как и о многих других родственниках. Но не могла припомнить ни одного факта из её биографии, который бы как-то отразился на нашем роде. Она не была выдающейся ведьмой. Но и посредственной её назвать было сложно. Скорее где-то посередине. Она построила весьма неплохую карьеру в совете и была одной из первых, кто помогал во время болотной лихорадки.
– Дело в том, что Селия владела не совсем обычным даром. Она была особенной не только среди своих, но и среди остальных существ.
Я непонимающе повела головой из стороны в сторону.
– Ты можешь перестать говорить загадками и сказать, наконец, прямо?
Айви на мгновение замялась, словно все ещё решалась – стоит ли говорить мне правду, несмотря на то что ещё не так давно просила у меня прощения. Но затем все же выдохнула и, посмотрев на меня, четко произнесла:
– Селия была шаэном, Лайникс. Одной из немногих в нашем мире, если не единственной, кто обладал даром «светлой ша». Он заключал в себе немыслимую силу, проявляющуюся в потоках света, способных принимать самые разнообразные формы и материи. Если так можно выразиться, то «светлая ша» происходит от самой Матери и считается её внутренним воплощением.
Айви замолчала, ожидая моей дальнейшей реакции. А я могла лишь чувствовать, как подкашиваются ноги и как стремительно, быстро колотится мое сердце.
– Теперь ты понимаешь?
«Шаэном…Шаэном…Шаэном…» – отдавалось в голове безудержным эхом.
Я сглотнула, крепко сжимая холодный камень пальцами. Вода в чаше едва всколыхнулась, и я тут же отпустила бортики, с помощью которых пыталась заземлиться и не уходить глубоко в себя. А это было довольно трудно с учетом всего, что на меня так внезапно свалилось.
– Выходит…
Айви стоически выдержала мой взгляд, когда я произнесла:
– …её дар перешел ко мне.
– Да, милая. Дар Селии пробудился именно в тебе.
– Допустим, это правда, и я – шаэн. Но…все равно не понимаю, зачем родителям потребовалось лишать меня силы?..
– Дело в том, что все, что мы о ней знаем – ложь. Некоторая часть её биографии, конечно же, правда. Именно эту часть оставили в официальных источниках. Но другую часть её жизни, ту, которая едва не разрушила наш мир, скрыли навсегда, чтобы не порочить древний род. Твои родители каким-то образом узнали об этом и испугались. Как только тебе исполнился год: они наложили родовые щиты, блокирующие любое проявление дара. Что было дальше, ты и сама знаешь.
Я не могла поверить своим ушам. Выходит, моя прапрапрабабушка не была такой уж посредственной!
– Благодаря «Сатэрей» ты сможешь увидеть всю правду, Лайникс. Увидеть события прошлого, чтобы понять, что произошло на самом деле и кем стала Селия, когда слишком близко подошла к черте, когда заглянула в глаза самой тьме, лишившей её самой себя.
Айви указала на чашу, призывая меня быть смелее и подступить ближе. Доступ к хранящимся в ней воспоминаниям принадлежал только нашему роду. Для посторонних она станет лишь невзрачным украшением интерьера.
Помедлив несколько секунд, я все же взяла со стола длинную серебряную иглу. Решительно уколов указательный палец, я занесла руку над чашей, позволяя капле крови свободно упасть в воду. На гладкой поверхности появились расходящиеся круги, образующиеся в небольшой водоворот.
Вода резко стала мутной, словно туман, стелющийся по реке. А после…
Меня затянуло в обрывок воспоминания.
