Потом появилась акула. Дурная - не сообразила, что вытряхнуть добычу из лодки можно одним ударом спинного плавника. Бельмондо никогда не встречался с акулами, и его место занял еще не вполне умерший Витторио. В полнейшей прострации он нацепил на якорный крюк высохшую рыбину и выбросил его за борт. Акула тотчас схватила приманку и потащила лодку на запад...
***
...Очнулся Витторио Десклянка в просторной пальмовой хижине. Наметанным глазом он сразу же определил, что живет в ней женщина-туземка, придающая большое значение постели. "О господи! А сколько здесь таких хижин с такими женщинами? - задался он вопросом, жалея, что не находится на своей лодочке в самой середине Тихого океана. И закрыл глаза, не желая более ничего видеть.
Через десять минут или через полчаса в хижину кто-то вошел. "Хозяйка", - подумал Витторио и открыл глаза. И увидел Худосокова. Вернее, глаза Худосокова. Вернее, душу Худосокова. Перед ним стояла на коленях юная полинезийка с душой Худосокова. Спокойные, умные ее глаза изучали Витторио. И Витторио вспомнил старую восточную притчу...
Всемогущий визирь бухарского эмира прогуливался в саду и у цветущей вьющейся розы увидел Смерть. Она сердито погрозила ему костлявым пальчиком. Визирь в страхе бросился к эмиру, и тот разрешил ему умчаться из Бухары, умчаться от Смерти. И визирь на самом быстром своем скакуне поскакал в родной Самарканд. И только он обнял детей, появилась Смерть и предложила ему немедля собираться в царство мертвых.
-Хоп, ладно, - вздохнул мужественный визирь. - Что поделаешь? Судьба...
И обратился к смерти с последним вопросом:
- А почему ты грозила мне пальцем в Бухаре?
- Видишь ли, по моим спискам выходило, что встретиться мы с тобой должны были в Самарканде, а ты в Бухаре ошивался. Непорядок.
***
...Полинезийку, спасшую Витторио, звали Гия, Умом Подобная Полной Луне. Но не Гию, Умом Подобную Полной Луне увидел Витторио, впервые открыв глаза в пальмовой хижине. Стоявшая перед ним на коленях семнадцатилетняя девушка с душой Худосокова была ее внучкой по имени Морская Роса и хозяйкой хижины. А сколько лет было Гие, никто не знал. Одни люди с улыбкой говорили, что она "с приветом", и многие соглашались с ними, другие - что она была всегда и не только в прошлом, но и в будущем. Нельзя сказать, что Гия была колдуньей он никого не заколдовывала, никого не расколдовывала, прошлого не угадывала и будущего не предсказывала. Но люди со смятенной душой любили посидеть рядом с ней.
- Если сядешь с ней бок об бок и почувствуешь стук ее сердца, и будешь смотреть туда, куда она смотрит, то увидишь то, что никогда не видел, говорили знавшие ее люди.
И действительно, сидя рядом с Гией, Умом Подобной Полной Луне на повсеместном, мелко искрошенном временем коралловом песке, можно было увидеть прах всего того, что снедало, останавливало, пленило и делало несчастным каждого пожившего в мире человека... А в бирюзовых, блистающих на солнце морских водах, можно было увидеть все оттенки надежд, радостей и достоинств всех некогда живших людей... А в синем небе можно было увидеть искрящиеся голубые пятнышки-облачка, появляющиеся откуда-то из-за горизонта, заслоняющего собой невиданные многоэтажные хижины, населенные странными, с ног до головы одетыми людьми, людьми, снующими туда-сюда и вверх-вниз, снующими, снующими, а потом вдруг навечно замирающими и превращающимися в маленькие голубые пятнышки-облачка, немедленно устремляющимися в небо...
***
...Гия все знала про Витторио Десклянка, Бориса Бочкаренко, его друзей и Худосокова. Она вообще все на свете знала и потому не могла ни с кем общаться - ее никто не понимал, да и она мало, что уразумевала. Когда знаешь все, то мир выглядит как очень простая вещь. Как крепкая глиняная кружка, к примеру...
Общалась она только с дочерью, особенно если та наседала, а она наседала, особенно последние дни.
Когда Витторио узнал, что старуха Гия знает все, в том числе и будущее, он задал ей вопрос. Вернее, это Бельмондо задал этот вопрос, потому как звучал он следующим образом:
- А вот мой друг Баламут общался с Господом Богом и Он сказал ему, что совсем еще не знает, чем все созданное им кончится, то есть, что Он еще не решил ничего насчет нас и мироздания... Как в таком случае ты можешь знать будущее?
- То, что создал Бог, не может исчезнуть, - ответила старуха. - Вот не исчезло же твое прошлое, не исчезли твои прожитые жизни...
- Бог назвал все это своей фантазией... Море, небо, облака, человека... И то, что человек придумает, тоже назвал своей фантазией...
- Ты не понимаешь... Для Бога мысль и действие неотделимы, это одно и тоже.
- А как же будущее? Оно существует?
- А Борис Иванович Бочкаренко? - старуха выговорила эти слова с изрядным затруднением. - Он существует?
Сказала и, оглядев Витторио с ног до головы, улыбнулась
- Значит, все же будущее нельзя изменить... - задумался Витторио. значит, я зря гонялся за душой Худосокова все эти годы...
