– Тем лучше, – недобро усмехнулась Дарина. – Есть разговор. Мне надо сказать тебе пару слов.
Ее тон мне не нравился. Но я готова выслушать Дарину. Чем она сможет меня удивить? Что я бездарность в ее представлении? Да чихать я хотела на ее мнение. Но и вряд ли она притащилась бы ко мне с подобным заявлением.
– Хорошо, – кивнула я. Хотя, возможно, она хочет поговорить о моих картинах, или очередной выставке. Больше у нас нет общих тем для общения.
Мы прошли в мою комнату. Я указала ей на стул. Сама села на кровать. На душе стало муторно. Неприятное предчувствие терзало и сжимало сердце. Противный холодок замер на спине.
Дарина достала из модной сумки глянцевый журнал и небрежно швырнула мне:
– Ознакомься.
С обложки на меня смотрел улыбающийся голливудской улыбкой Макс. Он вольготно развалился в роскошном кожаном кресле. «Максимилиан Радзивилов: «Чего я хочу от жизни?» гласила надпись на обложке. «Только у нас. Эксклюзивное интервью с владельцем сети спортивных клубов» было написано чуть ниже.
Ничего не понимаю. Макс что, работает фотомоделью? Тогда понятно, откуда у него появились деньги. Но почему Радзивилов? Это же антиквар с первого этажа… Или…
Меня словно ударило током. Вот на кого похож Макс, и внешне, и интонацией голоса, и даже тембром! Низкий, обволакивающий, глубокий. С хрипотцой. Макс сын антиквара. А я дура! Дура, что не заметила этого раньше!
Начала судорожно листать журнал. Яркие фотографии. Макс на вечеринке в модном клубе обнимает двух роскошных девиц. Все смеются, все счастливы. «Не спешу расставаться с холостой жизнью. Ищу свою единственную!» – игривая подпись призывала девиц попытать свое счастье и завоевать сердце молодого повесы.
Макс в своем спортивном автомобиле. «Мой «Ягуар» меня никогда не подводит. С ним я успеваю везде» гласила надпись под очередным фото.
Максимилиан Радзивилов играет в бильярд в родовом поместье. За огромным замысловатым окном ухоженный парк с фонтаном. Бильярдная обставлена антикварной мебелью, резной дубовый кессонный потолок. Хрустальная люстра как айсберг. Дворец, а не поместье. «Утонченная игра аристократов у меня в крови». Да, от скромности он не умрет.
Следующее фото – задумчиво стоит у окна в собственном пентхаусе, скрестив руки на груди. В дорогом костюме. Из витражного окна роскошный вид на город, лежащий у ног удачливого предпринимателя.
Листаю дрожащими руками дальше. Макс в своем кабинете. Модный интерьер. Стол из реликтового дерева. Хозяин спортивных клубов с деловым видом подписывает документы ручкой с золотым пером. Разумеется, «Паркер».
Я медленно закрыла журнал, протянула его Дарине.
– Забери.
– Зачем он мне? Это для тебя. Оставь на память, – скривилась она.
Вечером Макс мне все объяснит. Обязательно объяснит, что все это значит. Зачем он изображал из себя простого рабочего и жил в коммуналке. Дарина словно прочитала мои мысли:
– Удивлена его поведением?
– Не твое дело, – огрызнулась я.
– Макс патологический лгун, – протянула Дарина. – Он тебе правду не скажет.
– Тебе-то что?
Она не ответила, подошла к моей работе, скривилась.
– Очередной портрет по фотографии. Это твой удел, выше не прыгнешь.
Дарина шагнула к портрету Макса, задернутому тканью. Протянула руку.
– Не трогай, – крикнула я и оттолкнула ее. – Убирайся!
– Побереги нервы, – недобро усмехнулась Дарина. – Не задавала себе вопрос, почему два симпатичных и состоятельных молодых человека уделяют столько внимания такой серой мыши, как ты? Что они могли в тебе найти? А? Молчишь?
Мне не хотелось говорить с этой стервой.
– Так я открою тебе глаза, – расплылась в хищной улыбке Дарина. – Макс и Богдан поспорили на тебя. Кому ты отдашься первому – богатому и успешному предпринимателю или обаятельному, но бедному работяге? Последнего изображал Макс. Он уверен в своей неотразимости и умении очаровать любую женщину.
Я почувствовала, что у меня холодеют руки и сердце падает в бездонную пропасть.
– На что они спорили? – выдавила я против своей воли. Мне вообще не хотелось говорить с этой надутой светской курицей. Хотелось придушить ее.
– На что-то смешное… Кажется, бутылка виски. Или коньяка. Не помню…
– Убирайся, – тихо повторила я. – Вон отсюда!
Я заперла дверь за Дариной. На душе стало совсем пусто. Подошла к портрету Макса. Хотелось порезать его на узкие полоски. Как он смотрит на меня! Надменно, но с искоркой любви. Хорошо умеет притворяться. Я невольно раскусила его, поняла его лживую душу. Вот откуда этот облик холодного аристократа. Хорош, стервец, ох как хорош!
Ладно, я сохраню портрет. Он получился великолепно. Отличная техника, неплохое исполнение.
За то, что Макс поспорил на меня, я выставлю его портрет на всеобщее обозрение. На выставке молодых художников. И назову его «Герой нашего времени». Лермонтов меня простит, я думаю. Ведь Макс – яркий представитель своей среды и современности.
Лживый, двуличный эгоист. Но он спас меня от грабителей… Ладно, пусть еще и смелый эгоист. А все остальное он просто изображал, ради того, чтобы я его полюбила. И он своего добился. Подлец!
