Слезы обиды потекли по моим щекам. Нет, не только обиды. Разочарования. Я поверила Максу. Я полюбила его. И тут ничего не поделаешь, не выкинешь из сердца. Я люблю этого негодяя, несмотря ни на что. И люто ненавижу. Как можно спорить на чувства человека? Это же безумно жестоко! Нечестно и подло.
Упала на кровать, зарылась головой в подушку и начала реветь. Мне было очень плохо, холодно и пусто на душе. За что они со мной так? Ладно, Богдан. Он откровенно пытался меня купить. Но Макс! Я верила ему, пустила его в свою жизнь, открыла душу.
Эти негодяи поспорили на меня от скуки. Поиграли моими чувствами. Золотые мальчики развлеклись с провинциальной дурочкой. Я получила по заслугам, в этом виновата моя наивность. Ведь я взрослая, а повела себя как глупая девчонка. Так на что же я жалуюсь?
Не знаю, как долго я плакала. Мне казалось, это длилось вечность. Наконец, я обессилела от слез. Завернулась в плед, меня бил озноб. Со мной просто пошутили, жестоко пошутили. Встать с кровати не было сил. Хотелось забыть все произошедшее, как страшный сон.
Кажется, я задремала. Проснулась от осторожного стука в дверь. Почти сразу вспомнила все, что произошло. Я знала, что это Макс. Мы должны были встретиться вечером. Не хочу его видеть.
Сумерки окутали комнату. Сумерки окутали мою душу.
Осторожный стук повторился. Он не уйдет, знает, что я дома. Обреченно открыла дверь. На пороге стоял улыбающийся Макс. Одетый в роскошную кожаную куртку, отделанную волчьим мехом. Красавец-аристократ на пороге моей жалкой каморки. Я отступила вглубь комнаты, пропуская его внутрь.
– Привет! – он продолжал улыбаться своей необыкновенной улыбкой.
Я не ответила.
– Что сидишь в темноте? – он зажег свет и увидел мое опухшее от слез лицо. – Аня, что с тобой, что случилось?
Он шагнул ко мне.
– Не подходи, – отшатнулась я.
Макс заметил журнал, лежащий на полу.
– Аня, я хотел тебе рассказать все сегодня вечером. Ты из-за этого расстроилась?
– Нет, – отрезала я. Пора было расставить все точки над И. Но мне было трудно говорить – к горлу опять подступил комок и слезы готовы были хлынуть из глаз.
Мне не хотелось смотреть на Макса.
– Ты обещала меня выслушать. Помнишь? – Макс был растерян.
– Помню.
– Не думал, что это тебя так расстроит.
– Меня ничто уже не может расстроить, – я, наконец, смогла посмотреть в его лживые глаза. В них все так же горел манящий огонек. Но теперь он меня не мог обмануть.
– Дарина заходила, принесла журнал. Рассказала о вашем с Богданом споре. Ты победил. Надеюсь, это потешит твое самолюбие. А теперь уходи отсюда. Навсегда, – прошептала я срывающимся голосом.
– Аня, послушай, все не так, как ты думаешь, – он побледнел как полотно. – Ты обещала выслушать мои объяснения. Я сделал глупость, но все изменилось. Я забыл про спор, клянусь! Я влюбился в тебя, как мальчишка. Дай мне шанс все исправить!
– Ты влюбился в меня? Не смеши. А свой шанс ты упустил. Уходи, немедленно, – слезы снова потекли по моим щекам. – Я тебя люблю. Не боюсь сказать этого. А ты поиграл моей душой. И за это я тебя ненавижу. Вы с Богданом хорошо повеселились. Уходи, и никогда больше не возвращайся в мою жизнь.
Аня плотно и тихо закрыла за мной дверь. Она навсегда вычеркнула меня из своей жизни. Сухо щелкнул замок. Как взведенный курок. Сердце упало в холодную пустоту.
Я стоял в полутемном коридоре и не знал, что делать дальше. Я не мог потерять эту девушку. Но я ее уже потерял. Какой же я подлец и идиот! Надо было давно объясниться с Аней, рассказать ей всю правду. А что сделал я? Тянул время и продолжал врать…
Машинально вошел в свою комнату. Больше мне тут делать нечего. Кинул в спортивную сумку свои вещи и сел на крашеную табуретку, которую мне подарила Валя. Я влез в жизнь этих людей, пользовался их добротой. Я обманывал не только Аню, но и Валю, Олежку. Даже дядю Сашу. Ведь и он не знает всей правды.
Я не успел попросить у Ани прощения. Да это теперь уже и не имело значения. Что ей мои запоздалые извинения? Я оскорбил ее тем, что участвовал в этом проклятом пари.
Ведь мог давно прервать идиотский спор с Богданом. А я об этом даже не думал, придурок! Так чего же теперь рвать на себе волосы? Поздняк метаться.
Уходить из квартиры мне не хотелось. Но я не имею права больше здесь оставаться. Убогая коммуналка стала моим домом. Невероятно, но факт. Тут я был счастлив, как никогда. Если только в детстве, когда условности не важны. Да ты просто о них еще и не знаешь. А потом обрастаешь правилами поведения в обществе, нужными связями, статусами и прочей ерундой. И жить уже без этого не можешь, боишься уронить собственное достоинство. А тут я не думал об этом. Не перед кем было пыжиться от собственного величия и общественной значимости.
Я привязался к соседям, они стали мне родными. Хорошие, добрые люди. Без лицемерия и фальши. Простые, искренние.
