Конечно, не особо хочется, чтобы мой внешний вид обсуждали. Можно было попытаться попросить Аню не выставлять портрет на публику. У нее же много других прекрасных полотен. Пейзажи, натюрморты. А в этой картине она обнажила не только мое тело, но и душу. Но я не имею права просить ее ни о чем подобном. Уверен, именно мой портрет она выберет для выставки. Он ей удался блестяще, хотя я и видел его только в незавершенном виде.
На открытие выставки я все же не пошел. Зачем портить настроение Ане? Она мне точно не обрадуется. А расстроится однозначно. Послал букет из бело-розовых орхидей. От неизвестного почитателя ее таланта. Конечно, она не догадается, от кого. А возможно, подобных букетов у нее уже несколько, и он просто затеряется среди них. Ведь не мне одному нравятся Анины картины.
Через несколько дней Богдан зашел ко мне в клуб вместе с Дариной. Я не горел желанием их видеть. Но и избегать не собирался. Хотелось вспомнить все заковыристые выражения, которым научился у строителей, и высказать этой парочке все, что думаю о них обоих. Но воспитание не позволило мне оскорбить женщину. Хотя, наверное, в данном случае не стоило себя сдерживать.
Мои дорогие одноклассники и верные друзья принесли проклятую бутылку коньяка. Дарина, не скрывая издевки, поставила ее передо мной на стол:
– С победой тебя, Макс.
– Забери, – прорычал я.
– Это твой трофей! – несмешливо пропела Даша низким чувственным голосом. – Ты его честно заработал. Хотя зря ты не переспал с малышкой. Она так и осталась страдать в своей невинности. Теперь ее поимеет какой-нибудь плиточник-отделочник, или, в лучшем случае, менеджер среднего звена. А может, и им она даром не понадобится – скучная серость. Кому она сдалась?
Мне хотелось придушить Дарину. Я чувствовал, как кровь закипает в моих жилах. Только не поддаваться на провокацию этой стервы! С трудом сдержал себя, но мой взгляд испугал Дашку. В ее газах мелькнул неподдельный ужас, и она благоразумно заткнулась.
Я молча бросил бутылку в корзину для мусора. Все, разговор окончен. Общение тоже. Мои незваные гости это поняли. Даша быстро оправилась от испуга, снова приняла вид холодной светской львицы. Уверенно подхватила Богдана под руку, и они с победным видом покинули мой кабинет. Два сапога пара. Бесчувственные, высокомерные снобы. Да и я не лучше.
Прошелся по кабинету, подошел к Аниным картинам. Она молодец, рисует с душой. У нее блестящее будущее, в этом я даже не сомневаюсь. Поступит в Академию художеств, все у нее получится.
Туман на Мойке. Вид из ее окна. И с нашей кухни почти тот же вид. Хотя не с нашей, меня там больше не будет. Я оттуда изгнан навсегда. Холодно на душе. Уже давно холодно и пусто. Надо работать, и на уме только Аня. Наивная провинциалка, покорившая ледяное сердце эгоиста. Добрая и чистая душа, незапятнанная высокомерием и ложными ценностями. Да, отец прав, я ей не пара.
За окном сырость. Уже весна, а зима все не сдает свои позиции. Скоро побегут весенние ручьи. Солнце заиграет в лужах расплавленным золотом, будут, как безумные чирикать воробьи.
Я мог бы гулять с Аней по Питеру. Мы бы смотрели, как ломается на Неве лед, как холодный влажный ветер гонит прохожих в тепло. Сидели бы в кафе, у окна. И я бы грел дыханием ее замерзшие руки. Но ничего этого уже не будет… Не будет, если я продолжу жалеть себя и ныть как безнадежно влюбленный школьник.
Надо сделать еще одну попытку вернуть Аню. Или не одну. Звонил дядя Саша, рассказал, что разговаривал обо мне с Аней. Результата пока нет. Но он посоветовал мне не вешать носа и набраться терпения.
На выставку я все же пошел, не удержался. Через два дня после открытия. В залах было пустынно, посетителей мало. Мои шаги гулко раздавались под странными сводами. Спросил у администратора, не могу ли я купить свой портрет. На меня почему-то посмотрели, как на идиота, и ответили, что он уже продан. Очень жаль, и тут я тоже опоздал. Не стал интересоваться, кому. Это теперь неважно.
Аня не покривила душой. Она не изобразила злодея или насильника. На меня смотрел эгоист, с тем же человечным огоньком в глазах, что был и на портрете вначале. Она не изменила мой взгляд. И это внушало надежду, что между нами еще не все кончено. Что ее чувства ко мне не остыли окончательно. Как сказал мудрый дядя Саша – помучает и простит. Хотя, возможно, это пустые мечты…
Позвонил Ане в очередной раз. Она не взяла трубку. Я и не ждал, что она ответит. Но вдруг? Безумно хотелось поехать на квартиру, сесть на кухне и ждать, когда она выйдет вскипятить чайник. Но дядя Саша прав – навязчивость еще больше оттолкнет девушку.
Когда Аня разобьет мое керамическое сердце? Может, никогда. Возможно, она уже о нем забыла, а потом задвинет в дальний угол, или засунет в чулан на кухне. Лишь бы целиком не выкинула. Но отставной моряк за этим следит. Вроде, стоит до сих пор на окне. И дядя Саша периодически восхищается моей работой.
