Холодный напиток приятно пощипывал губы игривыми пузырьками. Я подошла к окну. На улице заметно потеплело. Пришла весна. Сизый туман окутывал город плотной дымчатой вуалью.
Жизнь налаживается. Почти. Ведь Макса рядом не будет никогда. Я продолжала думать о нем постоянно. Забыть его я не могла, как ни старалась. Эта заноза сидела в моем сердце и причиняла невыносимую боль.
Где он сейчас? С кем? Какую Дарину ласкает? А может, он все-таки тоже скучает по мне? Нет, не стоит строить иллюзий. Вряд ли он один… Такой мужчина не будет долго страдать в одиночестве. Он же не монах-отшельник.
Портрет Макса произвел фурор.
– Что думает о своем портрете Максимилиан Радзивилов? – поинтересовался у меня корреспондент какого-то журнала. Я уже сбилась со счета, с кем из представителей прессы общалась сегодня.
– Понятия не имею, – честно призналась я, пожав плечами.
– Вы выставили портрет без согласия заказчика? – вскинул брови журналист.
– Он возражать не будет, – криво усмехнулась я. Путь только попробует! – Тем более что Максимилиан Радзивилов не заказчик. Это собирательный образ молодого удачливого и расчетливого предпринимателя.
– Можно об этом поподробнее? Почему Вы изобразили именно его? Да еще в полуобнаженном виде? – не унимался корреспондент.
– Так лучше видно его душу, – ядовито пояснила я. «Лживую и двуличную», – хотелось добавить мне. Но я промолчала.
– Да? – усомнился журналист. – Интересный взгляд на душу через тело. В этом есть что-то интимное, личное. Согласны?
– Нет, – рыкнула я. – Не согласна.
Просто красивый голый мужик, и все. Ну, сексуальный, ну с теплотой в глазах и наглой мордой. Все понятно, так чего же приставать с идиотскими вопросами?
– Наш журнал ориентирован в основном на женскую аудиторию. Читательницы захотят узнать о вас больше. И о вашей модели тоже, – продолжал липнуть ко мне корреспондент. – Где господин Радзивилов позировал вам, о чем вы говорили во время работы над портретом? Что вы чувствовали? О чем думали? Читательницы так любопытны. Им интересно именно это. Поподробнее можно?
– Поподробнее нельзя, – отрезала я. – Это мое видение, и все. Точка. И не забудьте перед публикацией статью показать мне. Если разместите без моего одобрения – затаскаю по судам.
– Конечно, конечно, – заверил меня корреспондент.
Сама от себя не ожидала такой уверенности. Что откуда взялось? И куда делась моя вечная застенчивость? Видимо, мне давно надо было принять озверина в виде Макса.
С роскошным букетом алых роз ко мне подошел Радзивилов-старший. Галантно поцеловал руку, поздравил с успехом. Его внимание мне было приятно. Чего греха таить, оно льстило моему самолюбию.
Глаза корреспондента заметно округлились и загорелись азартом. Но мой тяжелый взгляд охладил его неумеренный пыл. Он задал еще несколько незначительных вопросов и удалился. Надеюсь, в статье не будет рассуждений на тему, кто есть кто в моей жизни. И почему я рисую сына, а руки мне целует отец.
Дмитрий Алексеевич сообщил, что оставил задаток за портрет. И, если я не возражаю, он готов его купить. Что ж, вполне логично. Я согласилась, и мы ударили по рукам. После завершения выставки он может забрать портрет своего красавца-сына. Пусть повесит над камином в загородном доме. Или лучше, в спальне Макса. И пусть Макс смотрит на него и думает, какой он редкостный козел.
Интересно, кто теперь охмуряет Макса, кто кидает на него страстные призывные взгляды? С кем он ходит по клубам? Кого обнимает? Я вспомнила его нежные и сильные руки. Его тонкие аристократические пальцы. Улыбку, взгляд холодных серых глаз с искорками тепла. И сердце снова защемило. Где ты теперь, милый негодяй?
Очень хотелось пойти на открытие выставки молодых художников. Пусть не поговорить с Аней, но хоть увидеть ее. Посмотреть на мой портрет. Я не сомневался, что Аня его там выставит. Возможно, в пику мне. Пусть все любуются на обнаженный накачанный торс и бесстыжие ледяные глаза представителя деловой элиты. Вот он – законченный эгоист, сноб и хладнокровный мерзавец.
Думаю, взгляд на портрете Аня изменила. Когда-то он был с капелькой человечности и затаенной любви. А что теперь? Скорее всего, я холодно и свысока смотрю на мир, лежащий у моих ног. Но он мне не нужен. Мне нужна только Аня. Зачем мне весь мир, если в нем нет наивной и простой девушки, которую я безумно люблю?
Мой портрет будет висеть в большом зале, среди других полотен. Может, на него никто и не посмотрит. Но, вероятнее всего, внимание на Анино творчество обратят. И я буду к этому косвенно причастен. Хорошо, что есть хоть какая-то польза от меня.
Пусть портрет привлечет к Ане внимание хороших заказчиков. Все у нее в жизни должно получиться, даже не сомневаюсь. Только мне в ее жизни места, похоже, уже не будет. Хотя дядя Саша прав, не надо опускать руки. Я должен попытаться вернуть ее.
