Некий центр сбора вояк, с кострищем посередине, спальными блиндажами, послужил точкой сбора добровольцев перед отправкой на базу. Я присел на деревянную лавку. От чая не отказался. Боец с позывным Батяня был очень любезен. В дальнем конце лавки, играя мускулами, сидел огромного роста и ширины боец с позывным Шрек. Он был одет в тельняшку, голубой берет и широкие штаны мультикам. Сказать, что он был огромен, значит просто отмолчаться: широкие плечи с бугристыми дельтавидными мышцами плавно переходили в накачанные до невероятных размеров руки. Татуаж на них был интересен: советская символика с серпами, молотами, кличем командиров в атаку перекликалась с современным образом российского солдата и тяжелой техники. Круглое широкое лицо, отливавшее бронзовым загаром, покрывала густая растительность. Он играл ножом, попутно отпивая из кружки горячий чай.
— Э, пострел, — он остановил одного из бойцов.
Последний смутился. Крадучись, он подошел к великану.
— Капитан Шрек, чем могу быть полезным?
— Какого хрена устроили гадюшник? Мухи задолбали уже. Вонь эта, — он с силой воткнул лезвие ножа в деревянную гладь стола. — Где этот чертов Маугли? Слышь, сгоняй за ним. Боец с позывным Готя шементом метнулся из лагеря, выполняя поручение Шрека.
Шрек
— Натренировал ты их тут, а, Шрек, — улыбнувшись сказал Рыжий.
Он спокойно допивал свой черный чай.
— Ладно, хоть не чифир. — он сплюнул на землю. — Рузай!
Я подошел ближе.
— Рузай, завтра отбирай медиков, санинструкторов из взводов, начинай их готовить.
— Какая численность примерно?
— Человек 15, не больше.
— Принял, — ответил я.
— Вы вдвоем, с Велесом.
— Хорошо, завтра начнем.
Мы переглянулись с Велесом.
…Шрек усмехнулся. Его рука сжалась в огромный массивный кулак. Он глубоко вдохнул свежий воздух. Щебетание птиц успокаивало. Грудная клетка мерно вздымалась. В голове проносились картинки из прошлого: в воздухе повис запах пота. Клацанье железа перекликалось с восторженными возгласами посетителей силового зала. Шел третий раунд соревнования по жиму лежа. Шрек готовился к своей последней попытке. Он был собран. Краем глаза он уловил восхищенные взгляды женской половины. Не спеша, словно вымеряя каждый свой шаг, Шрек подошел к скамье. Заявленный вес был крайне опасен, сложен.
Он понимал, что от него потребуется вся его сила, энергия и стремление к победе. Откинувшись на скамью и удобно устроив свою массивную спину, Шрек взглянул в потолок. Одна-единственная точка стала для него ориентиром. Он медленно прикоснулся к холодной стали грифа. Кисти образовали замок. Выдохнув несколько раз, Шрек принял штангу на грудь. Мышечные волокна растянулись, внутренне причиняя некий дискомфорт. Шрек сосредоточился. Чуть выгнув спину, на выдохе, с неимоверными титаническими усилиями, Шрек потянул гриф штанги вверх. Его зубы сжались, вены, словно тяжи, приобретя багровый оттенок, переплетали каждый участок его мышечного массива.
Карьера и спортивные достижения — на одном конце жизни и вера, способность противостоять надвигающейся опасности, в тяжкие времена для своей страны — на другом конце. Как истинный патриот своей Родины и Отчизны, Шрек, не задумываясь, отправился на фронт. Каждодневная боевая рутина превратила его в настоящую машину, лишенную страха и неопределенности. Он выполнял боевые задачи своего подразделения, вне зависимости от сложности и опасности. Его девизом, кредо, стало самопожертвование и готовность прийти на помощь в любой момент, будь то боевое задание на линии боевого соприкосновения, либо рутина и обыденность на пункте временного базирования батальона.
На следующий день погода не принесла каких-либо изменений: пекло, чередуясь с горящими порывами ветра, нещадно выжигало все вокруг. Стояла сушь. По дороге на полигон я заметил островки пламени, стелющиеся по сухой траве полей. Смог быстро распространялся, подгоняемый горячим ветром. Видимость упала. Груженная «буханка» двигалась на своих тридцати — сорока километрах. На въезде, как и всегда, дежурили бойцы. Все та же процедура досмотра, доклад, и вновь импровизированный шлагбаум отъезжает в сторону, давая «таблетке» проскочить на территорию полигона.
Мы с Белесом, отдельно от остальных добровольцев, занялись подбором кандидатов на должности будущих санинструкторов.
Вот что мы вкладывали в это понятие, то есть каким мы видели настоящего боевого медика: сильного физически, выносливого, крепкого духовно, эмоционально устойчивого, не лишенного сострадания. Бойцов было предостаточно. Мы неспешно вели беседы со взводниками, объясняя, по каким параметрам мы ищем себе бойцов в медицинский взвод. Буквально через пару часов перед нами, выстроенные в одну шеренгу, практически все как на подбор, стояли будущие санинструктора.
— Назовите свои позывные, — Велес приготовился записывать.
— Молоток, — парень был силен и крепок физически.
Его выправке мог бы позавидовать бывалый солдат. Держался прямо, ровно, подбородок чуть вздернут.
— Ирландец, — огненно-рыжий, с кучей веснушек, раскиданных по всему лицу.
Телосложение было правильным, без искривлений и перекосов.