Фрея выглядела несколько удивленной. Но не тому, где находился Хаджар, а тому, что он смог выдернуть её в эту реальность. Как и подозревал Хаджар, феи, которых так легко уничтожал Хельмер и дух Курхадана, вовсе не были невидимыми.
Просто они находились… в другой реальности. Или, может, на другом пласте этой реальности. А может — в мире богов. И вообще, где пролегала границу между четырьмя мирами.
С чего вдруг Хаджар решил, что она делит их так же, как делятся страны в безымянном мире и…
[
Усилием воли Хаджар прервал свой поток мыслей. Не время впадать в медитацию Гусеницы и Бабочки. Хотя место здесь весьма подходящее.
— Еще я не встречала Повелителей, которые смогли бы использовать… — Фрея явно что-то произнесла, вот только, как и в случае с магией Анетт, Хаджар не смог разобрать что именно она сказал.
И, видимо, Фрея это заметила.
И потому удивление её только возросло.
— Так ты еще не прошел медитацию Гусеницы и Бабочки?! И смог заставить меня явиться сюда?!
Наверное, в иной обстановке Хаджар бы радовался, что смог удивить древнее существо, но не сейчас.
Он посмотрел в глаза золотому существу и задал один единственный вопрос:
— Это ты смягчила наказание этого гиганта?
Фрея посмотрела за спину Хаджару. Она окинула взглядом пещеру, потянулась миниатюрной ручкой и остатки цепей на старинных столпах зазвенели и прахом развеявшись скрутились вокруг её запястья браслетом, который даже младенцу в виде кольца был бы мал.
Она дотронулась до него с нежностью, с которой матерью проводит по щеке новорожденного.
— Его звали Ададжир, — произнесла Фрея. — он был великим воином, но еще лучшим — музыкантом. Его песни пронзали собой границу четырех миров и все мы наслаждались творчеством Ададжира. Может именно это его и сгубило.
— То, что он писал песни?
Фрея кивнула.
— Будь Ададжир простым воином, то его душа, сердце и разум были бы так же прямы и просты, как оружие. Но он был музыкантом. И потому его душа металась от погребального костра, до весеннего луга, — Хаджар не очень понимал, что именно Фрея хотела сказать этим явно вышедшим из употребления выражением. — Я отговаривала его, но…
— Ты знала моего предка?
Фрея еще раз кивнула.
— В те времена я част посещала его, составляла компанию. Из симпатии, разумеется, но в большей степени — из сочувствия. Некогда род Джар был многочисленен. Созданные четырьмя мирами стражи Горы Черепов. Их было так много, что они построили целый город у подножия тюрьмы Черного Генарала. Но все мы, включая того, кто помог их создать, были наивны и глупы. Мы недооценили мощь даже той части души первого из Дарханов, которую смогли заточить на Гору.
— Великан рассказал мне об этом.
— Но он не рассказал, Хаджар, какого это — стоять на посту в мертвом городе, у подножия мертвой горы. Последний из своего рода. Одинокий, как заблудившийся ночью луч солнца. Он находил утешение лишь в своих тренировках и музыке. И в том, чтобы каждый лунный месяц вызывать на поединок кого-нибудь из жителей границы Седьмого Неба. Чтобы проверить свои умения.
Хаджар представил себе подобную жизнь.
Она чем-то напоминала его заточение в мире Земли.
— И так, Хаджар, — продолжала Фрея. Она впервые казалась ему человечной, а не приставленной богами ищейкой и тюремщицей. — и так продолжалось целыми эпохами. Без конечное одиночество с осознанием того, что когда-нибудь и он, не выдержав тлетворного воздействия Горы Черепов, исчезнет. А вместе с ним — и его род. Их воля сотрется. И вселенной не будет дела до гордых, преисполненных чести Джар, которые служили стражами четырем мирам.
— Ты так и не ответила на вопрос, мудрейшая Фрея — это ты смягчила его наказание? И это поэтому у тебя был долг перед Хельмером?
Фрея улыбнулась. Прекрасная фея, которая, будь она ростом с человека, затмила бы своей красотой всех когда-либо живших женщин.
И улыбка её была настолько печальна, что Хаджару показалось, будто сами камни испытывали к ней сочувствие.
— Когда Князь Демонов узнал о том, что хочет сделать Ададжир, то отправил одного из своих эмиссаров к посланнику Седьмого Неба. Через них они имели разговор с Яшмовым Императором. Они оба решили, что не смеют вмешиваться в свободу волю последнего из Джар. Они разрешили ему использовать сделку с демонами, а наказание — заточение под землей, назначил сам Яшмовый Император.
— И он не испугался оставить Гору Черепов без надзора?
Фрея только горько засмеялась.
— Яшмовый Император не боится никого и ничего, Хаджар. Первый и могущественнейший из богов. Мудрец, создавший Седьмое Небо и разделивший миры. Прародитель всех богов и всего сущего. Тот, кому ведомы тайны Книги Тысячи. Ни Князь Демонов, ни первый из десяти Бессмертных, ни Королевы дворов Фейре, ни Великие Духи не способны тронуть и полы его мантии. Перед кем ему испытывать страх?
— Перед Черным Генералом, вероятно.
Брови Фреи сошлись, образуя глубокую складку на переносице.
