— Прошу прощения, Чин’Аме, но я не понимаю, о чем вы говорите, — чуть тише, чем следовало, ответил Хаджар.
Какое-то время они играли в гляделки, после чего дракон вздохнул и вновь прикрыл глаз.
— Я уважаю твою тайну, юный Хаджар и клянусь, что заберу её с собой к нашему предку. В конце концов, ты спас мне жизнь и теперь я твой должник.
— Никакого долга между нами, мудрец, — покачал головой Хаджар. — вы спасли мою жизнь, я спас вашу.
Чин’Аме только улыбнулся.
— Ты преисполнен чести, но… наивен, как и положено для всех юнцов. Я не спасал твою жизнь, а действовал лишь в своих интересах. Поверь мне, если бы министр Джу забрал тебя с собой, то меня ждала бы участь куда более страшная, чем порошок Семи Печалей.
Жесткие слова, но они полностью соответствовали миру боевых искусств. Такое древнее и могучее существо, какие бы планы оно не имело относительно Хаджара, не стало бы ради него жертвовать своей жизнью.
— Тогда я принимаю ваш долг, мудрец Чин’Аме. И всю жизнь буду с честью его нести, забрав с собой к праотцам.
— Вот это уже слова взрослого… человека.
Последнее уточнение явно далось Чин’Аме с трудом.
— Но ты прав, — продолжил дракон. — Ищейки, все же, пусть и нескоро, но будут здесь… Сколько прошло времени с тех пор, как погиб министр?
— Сорок минут, — ответил Хаджар.
— Тогда у нас есть еще пара часов, — кивнул Чин’Аме. Он снова попытался подняться, но так и не смог. — Высокое Небо… последний раз в таком состоянии я был после сражения с Последним Королем.
— Вы сражались с Эрхардом? — удивился Хаджар.
— Сражением это сложно назвать, — с легкой грустью ответил Чин’Аме. — он убил нашего, с министром Джу, брата. Мою жену и племянника Императора. И только после этого его удалось ранить, но убить… Сила Эрхарда, на тот момент, казалась нам запредельной.
У Хаджара по мере того, как он слушал рассказ Чин’Аме, от удивления глаза расширялись все больше и больше.
— Эрхард убил племянника Императора и вашу жену? И… постойте! Вы с министром были братьями?
— Не из одной пещеры, — ответил Чин’Аме, что подразумевало, что они не были родными. — Но да. У нас… в отличие от людей, кровь проще терпит внутреннее смешение. Так что все знатные Хозяева Небес региона Белого Дракона, так или иначе, связаны между собой узами крови.
— Получается…
— Да, — кивнул Чин’Аме. — между мной и тобой тоже есть подобная связь. Но она настолько же призрачна, как если бы у тебя была тысяча братьев, а у последнего из них три жены, и от каждой из них родилось бы по два ребенка, которые тоже родили бы по тысяче детей. Вот между последним из этих детей и тобой была бы такая же связь, как между нами.
Известие, почему-то, не только шокировало, но и рассмешило Хаджара. И, не сдержавшись, он дал волю эмоциям и расхохотался.
Вскоре к нему присоединился и сам Чин’Аме.
А где-то там, внизу, рядом с ними, все еще булькала раскаленная, убийственная субстанция.
— Ты уверен, юный Хаджар, что это хорошая идея? — в который раз спросил Чин’Аме.
Хаджар в этот момент как раз поправлял одеяла и шерстяные пледы, которыми укрывал раненого волшебника-дракона. Соорудив ему ложе внутри дилижанса из тюфяков и мягких мешков, он теперь старательно прятал тело дракона от стужи зимы приграничья Ласкана и Дарнаса.
Звучит, конечно, сюрреалистично.
Замерзший дракон…
Но стоило понимать, что в текущем своем состоянии, Чин’Аме был не сильнее простого смертного. Хаджар вытащил его буквально с того света. Все же битва с министром Джу была битвой на равных, в которой лишь малая толика может перевесить чашу весов победы и, следовательно, жизни и смерти.
Вот только жизнь в подобной битве, обычно, остается на грани той самой толики, на которую и перевесила.
— Сколько, говорите, вам осталось до полного восстановления?
— Две недели, — ответил Чин’Аме. — после этого я смогу самостоятельно воспользоваться своим пространственным артефактом и забрать оттуда целебную алхимию.
— Вот именно, — кивнул Хаджар. — значит эти две недели вам нужно есть, спать и иметь крышу над головой. Я считаю своим долгом предоставить все это вам, мудрец Чин’Аме.
Дракон опять рассмеялся, а потом схватился за бок и застонал.
— Берегите силы, мудрец Чин’Аме, — обеспокоенно напомнил Хаджар.
Волшебник натянуто улыбнулся.
— Мать-наседка так не ворковала надо мной, как ты, юный Хаджар.
— Вы спасли мне жи…
— Я не спасал тебя, — перебил Чин’Аме. — и мы уже это выяснили. Ты ведь знаешь силу имени Ветра, юный Хаджар. Я услышал его во взмахе твоего меча… так что ты должен знать цену словам. Запомни сейчас и впредь — не бери на себя, в мире боевых искусств, долга, если с тебя его не просят. Это очень плохая примета. И редко когда она оказывается лишь суеверием.
— Спасибо за мудрость, — слегка поклонился Хаджар.
— А теперь расскажи мне, юный Хаджар, — Чин’Аме даже слегка, пусть и с трудом, но приподнялся на локтях. — Ты видел его? Видел первого Императора?
Хаджар вздрогнул, но отрицать не стал.
— Как вы узнали?
