Крыло Ворона поравнялся с Хаджаром и шокировал его тем, что он знал наречие, на котором разговаривал Черный Генерал с Хаджаром.
Хотя, наверное, было логичным, что последователи ордена фанатиков знали этот древний, уже давно мертвый язык.
— Кто это такой, брат? — спросил он.
Хаджару было несколько непривычно слышать это наречие в реальном мире, а не внутри своей души или головы.
— Ну вот опять! — Том и Рекка едва ли не хором воскликнули, затем переглянулись и так же одновременно отвернулись друг от друга. Продолжила уже только одна Рекка. — Сперва вы с Эйненом говорили на какой-то тарабарщине. А теперь с Крылом Ворона! Это вообще как понимать? Так себя союзники не вед…
— Успокойтесь, достопочтенная офицер Геран, — не вылезая из седла, галантно поклонился фанатик. Так что это выглядело даже еще сложнее, чем было и без того. — Наши с Хаджаром дела никак не повлияют на исход этой компании. В этом я могу ручаться своими именем, репутацией и честью, а если вас не устроит — принесу клятву на крови. В конечном счете, вы были поставлены в этот отряд, чтобы обеспечить успешный исход миссии, а не внимать разговорам двух старых знакомых.
— Но…
— Нас с Хаджаром связывает история, которая корнями уходит в наше прошлое. Не солгу, если скажу, что из всех здесь присутствующих, или из всех, кто обитает в Даанатане, я знаю Хаджара Дархана дольше всех. Так что, не сочтите за грубость, но не могли бы вы чуть аккуратнее выбирать выражение, когда пытаетесь вникнуть в дела двух старых друзей.
Ненадолго отряд погрузился в давящую тишину. Только скрип колес повозки и почти точно такое же поскрипывание смешков Чин’Аме нарушало эту тишину.
Крыло Ворона был не только галантен в своих движениях и поступках, но еще и обладал весьма недурно подвешенным языком. Он говорил настолько вежливо и учтиво, что позавидовал бы иной камердинер. Но при этом в его словах ощущалась сила и власть.
В них звучала скрытая угроза, которая, при этом, ярко-алой нитью прошила всю его недлинную речь, так что не заметить её было весьма сложно.
Хаджар никогда не был искусен в красноречии, поэтому всегда восхищался теми, кому это искусство давалось.
Крыло Ворона, видимо, владел им в совершенстве.
— Прошу простите мне мою подозрительно, достопочтенный Крыло Ворона, — склонила голову вечно склочная Рекка. Вот что делают с людьми “простые слова”.
— Извинения приняты, — кивнул Крыло. — забудем наши недопонимания. Путь еще предстоит неблизкий, и иного общества, кроме тех, кто рядом, нам не предвидится.
Все снова замолчали, после чего Хаджар произнес:
— Ты мне не брат, — используя при этом все то же наречие Черного Генерала.
— Ты можешь сколько угодно отрицать очевидное… а теперь, скажи мне, что в нашей повозке делает один из высокопоставленных чиновников Рубинового Дворца страны Драконов?
— Откуда ты знаешь? — удивился Хаджар.
При этом, краем глаза (вернее — краем аналитических возможностей нейрочипа) он следил за драконом. Но, кажется, Чин’Аме понятия не имел о чем шла речь.
Все же, как бы не был стар Чин’Аме, но по сравнению с Черным Генералом и временами, когда последний раз использовался этот язык, могучий дракон был простым младенцем… в его случае — головастиком.
— Я уже говорил, Хаджар, наш орден древняя организация. И мы распространены по всем сорока девяти регионам. Так что мне ли не знать, как выглядит человеческое обличие дракона, управляющего павильоном волшебного рассвета.
Как и в случае с Эйненом, Крыло Ворона избегал использовать имена. Не важно на каком языке ты говоришь, но имя на любом будет звучать одинаково. И Хаджар, зная имя ветра, теперь ощущал в этом факте некую мистерию, которую пока еще не мог осознать.
— Он…
— Только прошу, Хаджар, не думай, что я так же глуп и наивен, как твои спутники. Мне слишком много лет, чтобы хоть на мгновение думать, что ты сейчас мне не соврешь.
— Так зачем тогда ты спрашиваешь, если знаешь, что я совру?
Крыло Ворона опят улыбнулся своей жутковатой, отталкивающей улыбкой. Не очень-то приятно смотреть на то, как плоть буграми врезается в металл маски.
Хотя, возможно, теперь и Чин’Аме придется приспособиться к подобному украшению.
— Я уже сказал, что не молод, Хаджар. За такое время ты учишься, даже против своей воли, находиться во лжи ниточки истины и связывая из них узлы, видеть настоящую картину произошедшего. Потому врут все и всем, без исключения. Разница в том, насколько сильно их ложь отличается от истины. Ибо истину, если поудмать, вообще никто не знает. Даже Яшмовый Император и равные ему.
Хаджару не очень хотелось верить, что древние существа, так уж, без всякого труда найти во лжи что-то рациональное. Иначе все его выкрутасы, даже не с Морганом, а с Хельмером и Фреей… хотя, если подумать, то когда речь заходила о демоне и фее, то в игру вступала нейросеть.
Нечто, с чем этот мир еще не был знаком.
— Он спас мне жизнь, — ответил Хаджар. — пока вы спали, дракон-волшебник бился с министром дел внутренних и внешних. Он победил, но был тяжело ранен.
