Да, пусть численность Лунного Ручья, особенно после того, как подвиги Тома и Хаджара стали достояние бардов, только росла, но в моменте цифры могли колебаться и в обратную сторону.
Как бы ни была хорошо техника, взятая Хаджаром из библиотеки Хищных Клинков и как бы не был качественен отвар, приготовленный Дорой из лучших ингредиентов, но несчастные случаи имели место быть. От банального “подвернул ногу на тренировке, упал с тренировочным весом на шею”, до “не успели вовремя влить отвар, погиб в спарринге”.
Благо, за весь месяц, таким образом к праотцам ушло меньше десяти человек. Что на фоне почти двадцати тысяч прибывших казалось незначительным колебанием.
И так, разумеется, думал генерал Дархан, но странник Хаджар видел в каждом, кто погиб еще до того, как вышел на поле брани, личный промах.
Может именно поэтому ему никогда не стать правителем. Да он к тому и не стремился.
Слишком много в нем было от его отца — Хавера. Который был, может, отважным воином и великим полководцем, но дрянным королем.
Хаджару понадобилось много времени, чтобы понять это…
— Таким образом, армия Лунного Ручья насчитывает теперь более семидесяти пяти тысяч единиц личного состава. Мы располагаем ста шестнадцатью пушками. Пятью десятками осадных мортир. Библиотекой в двести томов различных техник. Полностью укомплектованы жетонами с очками Чести.
— Амуниция?
— Готова на три четверти, — продолжил отчитываться Огнешь. Причем, не будучи Рыцарем Духа и не обладая абсолютной памятью, он делал это без всяких бумаг. Что удивляло и восхищало одновременно. — На неделе будет готова последняя партия шлемов для задних шеренг. А так же нагрудники и латные сапоги для левого фланга.
— Учения?
— Проведены в нормальном виде.
— Нормальном… — повторил Хаджар и посмотрел на небо. Облака, обычно белые, постепенно серели. Верный признак идущей войны — слишком много пепла… — Крайний срок полной комплектации?
— Одиннадцать дней начиная от сегодняшнего.
— Хорошо, тогда на двенадцатый мы выступаем на марш.
Хаджар сделал еще один шаг вперед. Но уже один. Огнешь остановился как вкопанный.
— Что-то не так, офицер Огнешь?
— Н-нет, мой генерал. Просто…
— Боишься?
Многие, да скорее даже подавляющее большинство, начали отрицать сей “оскорбительный” факт, но не Огнешь. Он был слишком храбр, чтобы испугаться признать своего страха.
— Да, мой генерал, — кивнул он, прижимая кулак к груди. — боюсь.
— Это хорошо… бойся и не бойся бояться, — Хаджар окинул взглядом тренировочный плац, где бойцы бились друг с другом в кровавых битвах. — Те, кто боятся, живут, обычно, дольше.
С этими словами Хаджар вошел внутрь башни, откуда, из тьмы, окликнул Огнеша.
— Я отлучусь до заката. Пока меня нет — остаешься за главного.
— А как же старший офицер Безродный?
— Он будет занят.
Деревня Маленького Ручья, в отличии Сухашима, несмотря на реющий в небе пепел войны, почти никак не изменилась. Все та же мирная пастораль.
Разве что юношей и девушек цветущего и расцветшего возрастов было меньше, чем в прошлый визит Хаджара. Но оно и понятно — многие, слишком многие откликнулись на зов крови своих предков и ушли рекрутами в Лунный Ручей.
Вообще, за годы странствий, Хаджар понял, что не стоит недооценивать звериную черту всех людей. А именно — память предков. В виде рассказов “матерей наших матерей”, поучительных слов отцов или дедов, какого-то эфемерного внутреннего зова — не важно.
Но, как бы не силился человек отрицать или менять это, но предки влияли на него, смотря из своего дома посреди бескрайних просторов вечности.
И те, кто рожден проливающим кровь, держа в руках косу на сеновале нет-нет, да обратит свой взор в сторону врага. А враг, в отличии от друга, он есть всегда.
Хаджар шел по деревне, среди маленьких, аккуратных домов и двориков. Он слушал как лают собаки, как разговаривают люди, идущие по своим рутинным делам, но никто не видел его.
Сокрытый от взора простых смертных, практикующих и даже адептов, он искал лишь один дом. А скрывался по той простой причине, что староста Маленького Ручья испытывал к отдельно взятому генералу неприкрытую ненависть. Все же, Гурам, единственный наследник старосты, ушел служить государю именно по “вине” Хаджара.
А сориться с деревней, которая находилась под защитой Последнего Короля, дело не самое благодарное, да и чести в этом мало. А в Хаджаре её — чести, и так осталось куда меньше, чем той имелось в маленьком принце захолустного королевства Лидус.
Вот такой вот парадокс. С течением лет силы у Хаджара прибавилось, а чести и достоинства наоборот — убыло. Закон равновесия в его не самом приятном проявлении.
Что же до Последнего Короля, Эрхарда, Белого Клыка, ученика Черного Генерала (называйте как хотите) то он, как и вся деревня, никак не изменился.
Стоя во дворе, напротив чурки, он, по пояс обнаженный, весь в шрамах, с затянутыми в тугой пучок белыми волосами, колол дрова.
Зима в этом регионе заканчивалась быстро и от сугробов осталось лишь жалкое напоминание в виде изморози на молодой траве и подснежниках.
