Но этот человек, маленький человечек, ничего не знал о мире боевых искусств. О том одиночестве, о той боли, что тот несет с собой. И то, что родители не хотели ребенку той же судьбы, что прошли сами… что же, пусть их дела судят праотцы.
И все же, что-то останавливало Хаджара.
Теми вечерами, когда Аркемейя и их дочь засыпали, Хаджар оставался вытачивать игрушки для деревенских ребят. Он курил трубку, слегка касался пальцами струн своего старенького Ронг’Жа, неспешно пил мягкую брагу, наслаждался ночным покоем и пытался заставить себя разбить Синий Клинок.
Но каждый раз…
Каждый клятый раз он не мог заставить себя поднять половицу, достать меч и закончить путь верного друга и товарища и…
— Дядька Хаджар! — закричали снизу.
Хаджар посмотрел на землю. Там стоял мальчишка чуть старше, чем их дочь. Чумазый, в драных холщовых штанах, с мокрыми от слез щеками и всклоченными рыжими волосами.
Пермовка всегда хорошо следила за Цветиком и тот никогда не выглядел таким оборванцем…
— Что случилось? — тяжело спросил Хаджар. — Опять балагуры с соседней реки и…
— Разбойники! — выдохнул Цветик. — Разбойники на центральной площади!
Хаджар выругался. Примерно раз в сезон в деревню наведывались работники топора и ножа. Но чаще всего Хаджару и Аркемейи удавалось почувствовать их приближение и сделать так, чтобы разбойников встретили не селяне, а рыцари с ближайшей заставы.
— Как они…
— Дядька, они… они… — Цветик вытер слезы. — один из них сжег тетку Клецию.
— Сжег? — удивился Хаджар.
Разбойники, обычно, раздавали щедрых тумаков. Может кому руку ломали. Но никогда не опускались до убийства. Потому что знали, что в таком случае рыцари заставы днем и ночью будут искать их по всей долине.
— Да! — в глазах ребенка поселился ужас. — взмахом руки…
Хаджар выругался.
— Ваша жена, она…
Цветик не договорил. Он вообще не понял, что произошло. Дядька Хаджар, которого он знал с детства, простой плотник с очень твердым взглядом, вдруг переместился с крыши амбара к нему вплотную, подхватил его как пушинку, а затем мир превратился в сжатую полосу.
Когда же Цветик снова смог видеть, то они уже стояли на главной площади.
Цветик быстро бегал.
Быстрее всех ребят, с кем играл. И даже быстрее некоторых старших — не так быстро, конечно, как дядькина дочь, но с ней никто уже давно не соперничал.
Но даже ему требовалось минут десять, чтобы со всех ног, не жалея дыхания, добежать от амбара до площади. А никак не меньше мгновения, которое потребовалось дядьке.
На площади собралась почти вся деревня. Сотни семей жались друг к другу, не понимая что происходит. А там, по центру, рядом с помостом откуда обычно вещали общие новости или вели споры относительно совместного проживания, действительно стояли разбойники.
Немного необычные для этого региона. Место, где осели Аркемейя с Хаджаром, находились едва ли не в сердце смертных земель. Здесь с трудом можно было отыскать хоть сколько-нибудь полезные материал для адептов или практикующих. По лесам же и вовсе днем с огнем не сыщешь тварь хотя бы ступени Пробуждения Силы.
Даже рыцари заставы, считавшие здесь чуть ли не небожителями, по сути были не сильнее их с Аркемейей дочери.
А те десять человек, мужчин и женщин, одетых в разную броню, явно снятую с трупов, излучали ауру практикующих от стадии формирования вплоть до Трансформации.
Кто из них щеголял ботинками со стальными накладками. У других металлом блестели куртки. Одни носили шлем, другие нет. Создавалось впечатление, что ватага обнесла чью-то кузню…
Или…
— Вы, глиномесы, — на постамент взлетел их предводитель. Худощавый, рослый мужчина средних лет. У него даже бригантина имелась. Плохо стеганная, из гнутых пластин, но все же. Не каждый, далеко не каждый практикующий в этих землях мог похвастаться артефактом уровня Дух.
А именно таковым его бригантина и являлась.
— Живете себе здесь в покое и усладе, — продолжил он. — и даже понятия не имеете, что происходит на большой земле!
Пока главарь говорил, его люди гиенами ходили по кругу, вглядываясь в лица и глаза деревенских. Им не нужно было даже использовать своих сил, чтобы давлением вызвать у селян страх. Но ублюдки не скупились на то, чтобы аурами давить на простых смертных.
Хаджар хорошо, даже слишком хорошо знал, к чему такое приводит простых обывателей. Некоторые дети после такого остаются заиками на всю жизнь.
Появляются сумасшедшие.
Мужчины лишаются своей мужской силы, а женщины — дарованного природой благословления деторождения.
— Война идет, скажу я вам так! Силы Последнего Короля неустанно бьются против змеиных узурпаторов! А вы тут прохлаждаетесь! Спите, жрете, срете и трахаетесь! А мы кровь за вас проливаем! Так что пришел ваш черед немного поработать!
Главарь засмеялся.
— В моем отряде семь голодных мужчин и три уставших женщины! Так что мне нужны семь справных девок и три выносливых, не уродливых молодца! Это во-первых. А во-вторых — двадцать кур. Сорок мешков пшена. Тридцать поросей и пять коров!
