Фантом недолго разглядывал принцессу, а затем кивнул.
— Ты действительно имеешь право это сделать, — произнес он. — но сперва, перед тем, как пройти испытание, оставленное моим создателем, ты должна убедить меня в том, что действительно та, за кого себя выдаешь.
— Все, что угодно, мудрец.
— Что же… тогда… — иллюзия, оставляя за собой след призрачного тумана, подплыла поближе к Акене. — попрыгай на правой ноге.
В древнем храме повисла тишина. Хаджар, до этого крепко сжимавший клинок, теперь жалел, что сжимает не собственную нижнюю челюсть. В нарушение всех правил приличия, она слегка опустилась вниз.
— Простите, великий мудрец, не могли бы вы… повторить, — Акена, выпрямившись, тоже выглядела мягко сказать — опешившей.
— Попрыгай на правой ноге, — и на лице фантома показалась абсолютно идиотская, беспечная улыбка. — Всегда хотел увидеть принцессу, прыгающую на правой ноге.
Акена и ХАджар переглянулись. Последний пожал плечами и, на всякий случай, сделал шаг назад.
Принцесса мешкала лишь несколько мгновений, а затем, пробурчав что-то невнятное, она, согнув левую в колене, действительно встала на одну только правую ногу. После чего начала на ней прыгать.
В тяжелых латных доспехах, с клинком-саблей в руках, с поднятым забралом, принцесса Акена прыгала на правой ноге в древнем храме перед лицом могущественного фантома, оставленного здесь величайшим волшебником из когда-либо живших и живущих в этом безымянном мире.
Если и существовала более абсурдная картина, то Хаджа не то, что не мог её выдумать, а даже предположить о её существовании не мог.
— Как это здорово, — фантом древнего мага, будто ребенок, захлопал в ладоши и, пародируя принцессу, и сам запрыгал на правой ноге.
Это длилось достаточно долго, чтобы Хаджар решил, что сошел с ума. Он даже отдал приказ нейросети проверить его психологическое состояние, и с удивлением обнаружил, что в процентном соотношении он находился в норме лишь на восемьдесят две единицы из ста.
Что же — наверное все люди, в глубине души, шизофреники.
Но не настолько же!
— Этого… достаточно… мудрец? — спросила Акена, делая паузы между лязганьем доспехов.
— Уже пару минут как достаточно, — панибратски отмахнулся фантом.
Акена замерла, медленно опустила левую ногу на землю и так же медленно повернулась к Хаджару.
— Этого никогда не было, Хаджар Дархан, — произнесла она с легким нажимом. — Этого. Никогда. Не. Было.
Хаджар лишь поднял раскрытые ладони в примеряющем жесте.
Он уже собирался что-то сказать, как фантом вновь подлетел к принцессе. Он встал к ней так близко что стало заметно, как принцесса возвышается над ним на пол головы.
Каким бы великим не был этот волшебник, но ростом он не превышал и ста семидесяти сантиметров.
— Вы готовы заплатить цену за вход, юная леди?
Только недавно его голос звучал дурашливо и в чем-то даже по детски, а теперь в нем звенели сила и глубина, перед которой древний храм казался простой игрушкой.
Тишина опустилась на плечи Хаджару и Акене. Они замерли, видя перед собой фантом древнего волшебника, который, по преданию, одним своим словом мог зажечь или погасить звезду. Вторым словом, создать из облака великую Империю, а третьим заставить даже богов его слушать.
Ударом посоха он мог поднять из пучин океана вулкан, взмахом ладони заставить его извергать лаву, а дыханием превратить её в прекрасный сад огненных деревьев.
И все это могущество, которое не поддавалась пониманию даже таких адептов, как Акена и Хаджар, было сосредоточено вокруг них.
— Да, великий мудрец, — вновь поклонилась Акена. — Все, что угодно.
— Все, что угодно, — повторил волшебник с разноцветными глазами. — Не разбрасывайтесь, впредь, подобными словами, юная леди. Слова имеют слишком большую силу, чтобы ими пренебрегать. Словами был создан этот мир. Словами были созданы и вы. Когда ваш отец сказал слова вашей матери, появились вы. И слова же станут нашей погибелью, когда их произнесет тот, кому суждено оборвать наш жизненный путь.
— Спасибо за наставление, великий мудрец, — еще глубже, хотя это казалось невозможным, поклонилась принцесса. — Я его не забуду.
— Не забудешь, — кивнул волшебник. Он говорил это так, словно не сомневался в истинности произнесенных им слов. — А теперь…
Он подошел к ней еще ближе, протянул туманную, иллюзорную ладонь и коснулся щеки. Вытянув большой палец, он провел им пол глазам Акены.
Принцесса не вскрикнула, не вздрогнула, она, казалось, и вовсе не понимала что происходит. Хаджар же, подскочив, поймал разом ослабевшую девушку.
Она обмякла в его руках и Хаджар бережно опустил принцессу на траву и мох.
— Что… что произошло? — спросила она.
— Как вы себя чувствуете, принцесса?
Акена слегка улыбнулась.
— Я ведь уже говорила… называй меня Акеной. И почему… ты так обеспокоен.
Почему Хаджар был так обеспокоен? Да потому, что он понимал, что происходит. Он смотрел на слегка бледное лицо ослабевшей девушки. На её смешные веснушки, россыпью лежащие на носу и щеках. На милые ямочки, на густые, четко очерченные брови в разлет. На густые, яркие, будто огонь, рыжие волосы.
Но одного он не находил — зеленых глаз.
