Он посмотрел на руки. На них не было ни шрамов, ни мозолей. Кожа не была грубой и загоревшей. Пальцы — не такие узловатые и длинные.
В отражении родных глаз он увидел свое лицо. Лицо шестилетнего мальчишки. Счастливое и безмятежное.
— Это просто кошмар, — повторила Элизабет, — просто кошмар.
— Мама, — уже смелее произнес Хаджар.
Он обнял ее. Так крепко, что та вскрикнула от неожиданности. А потом, засмеявшись, прижала сына к себе. Хаджар так скучал по этому родному теплу и спокойствию. Скучал по запаху ее волос. Запаху дома и цветочного луга.
В ее руках он чувствовал, будто бы с его плеч спадает вес целого мира. Его сердце успокаивает свой неумолимый бег, а тяжелая тишина сменяется безмятежным покоем. В объятиях матери он чувствовал себя так, будто бы лежал на небе, укрывшись одеялом из облаков.
— Ты меня задушишь, — смеялась Элизабет. — Ну все, маленький, отпусти.
Хаджар лишь замотал головой, все глубже зарываясь в ее волосы.
— Ну что же такое приснилось, что так сильно напугало моего отважного рыцаря?
И Хаджар, не разжимая объятий, рассказал ей о своем сне. О том, что их предал дядя Примус. О том, как он видел, как умерла Элизабет. Как его сделали сперва калекой, а потом рабом. Как он встретил плененного дракона и как попал в армию.
Он рассказал ей о Стефе, об Эйне, о Догаре.
Рассказал о Лунном Генерале Лин и Зубе Дракона. О том, как они любили, но стали повинными в смерти друг друга и, возможно, нашли в этой смерти свой покой.
Она смеялась, слушая его рассказы о похождениях с Неро и Серой.
Она гладила его по волосам, и с каждым движением воспоминания о кошмаре уходили. Покрывались пеленой, исчезая где-то на задворках сознания.
— Что случилось? — прозвучал второй, столь же родной голос.
— Твоему сыну приснился кошмар.
Хаджар оторвался от матери. Перед ним, закрывая солнце, стоял его отец. Король Хавер. Живой и здоровой, веселый и такой же могучий, как и всегда. Он казался Хаджару неприступной горой, которая может выдержать на своих плечах само небо.
— Отец.
И мальчишка обнял отца за пояс, сжав его изо всех сил.
— Будет тебе, сын, — тяжелая ладонь растрепала длинные волосы, — мужчине не пристало бояться кошмаров.
— Да, отец, — кивнул Хаджар и отошел.
Они, как это иногда бывало, собрались в саду на берегу пруда-озера. Дул восточный ветер, играющийся с длинными белыми волосами. В милом платьице плескалась в воде Элейн. Его сестра, смеясь, пинала воду и радовалась блестящим на солнце брызгам, напоминающим россыпь драгоценных камней.
Его сестра. Живая и здоровая. Она была рядом с ним.
Хаджар обернулся.
Ему улыбалась мать, которую за плечи приобнимал его отец. Они звали его пойти поиграть с сестрой, а он не мог оторвать от них взгляда. Такие живые, теплые и родные.
Он бы мог остаться здесь.
Остаться навсегда.
Но он знал…
В его синих глазах все так же светила непоколебимая воля, и ни одна иллюзия не могла застлать его взора.
Где-то там умирал его друг.
— Прости меня, мама, — шептал, как и много лет назад, Хаджар, — прости меня…
С каждым словом образ шестилетнего мальчишки изменялся. Увеличивались его руки, кожа дубела и покрывалась шрамами, тяжелел взгляд и росли плечи. И вот уже на берегу озера стоял могучий генерал с обнаженным клинком.
Хаджар занес над головой Лунный Стебель и собрал всю энергию для всего одного, но самого тяжелого для него удара.
Перед тем как рев дракона развеял иллюзию, Хаджар успел заметить теплую улыбку на лице его матери. И может быть, ему показалось, но он увидел гордость в ее глазах и точно такую же — в отцовских. Но наверняка это была лишь игра его воображения.
Хаджар оказался в пещере. Вернее в том, что должно было быть пещерой. На деле же под его ногами лежала мощеная камнем широкая дорога. Свод, украшенный различными письменами и иероглифами, освещали факелы. Почему они горели даже спустя многие тысячи лет, Хаджар не знал.
Потолок поддерживали прислонившиеся к обтесанным стенам широкие колонны. На них были изображены, по-видимому, многочисленные сцены из жизни адепта.
Но Хаджара все это сейчас мало интересовало.
В нем бушевала такая ярость, какой он еще не испытывал за всю свою жизнь. В данный момент он больше хотел разрушить эту клятую границу, нежели добраться до ее центра. И лишь понимание того, что от него сейчас зависела жизнь Неро, останавливало от необдуманных поступков.
— Первое испытание пройдено, — прогремел голос, исходивший, казалось, от каждого камешка на этой бесконечной дороге. — Твоя воля крепка, а сердце непоколебимо.
Хаджар хотел ответить что-нибудь едкое или и вовсе послать голос ко всем чертям. Но, увы, он не мог себе этого позволить.
— Приветствую, достопочтенный адепт, — в пояс поклонился Хаджар.
Впрочем, в его глазах все так же плескался океан ярости и гнева.
— Лишь дух, — отозвался голос. — Тень, частичка энергии, оставленная беречь место, где закончился мой путь.
— То, что ты мне показал, дух… Это было реально?
Мигнули факелы, а откуда-то из глубины пещеры донеслось странное эхо.
— Для тебя — да, — ответила невидимая “тень”. — Ты мог остаться там.
