— Именно благодаря наследию этого мага я и смог добиться нынешних высот в волшебном искусстве, — волшебник провел пальцами по бороде, после чего опустил руки на колени. — И определенную роль в этом сыграло Святилище Силы. Я спрашивал у своего Учителя, где он сам добыл этот невероятный артефакт, но тот так и не ответил. Видимо его сковывала настолько сильная клятва, что он не мог нарушить её даже после смерти.
Хаджар слышал и о таком. Когда адепт оставлял после себя Наследие и Тень, то последнюю сдерживали те же самые клятвы, что и при жизни. Но если клятва была дана слабому адепту или прошло слишком много времени, то её давление могло ослабнуть и появлялось все больше и больше лазеек, чтобы нарушить слово.
Именно поэтому кровавые клятвы и являлись столь
— И что за свойствами обладает это место?
Чин’Аме кивнул, после чего вытащил из кармана маленький Алмаз Быстрого Пламени. Мутный кристалл с кружащимся вихрем огня внутри.
Небольшой волшебный реагент, который любили использовать артефакторы. Что-то вроде Камня Энергии, но вместо дикой силы, в нем было сосредоточено пламя чистой стихии, да и еще имеющее в себе мистерии скорости.
Как пламя могло познать какие-либо мистерии, если не обладали разумом и духом, это вопрос не к Хаджару, и даже не к Чин’Аме. Возможно лишь в стране Бессмертных могли помочь с подобным изысканием.
— Чувствуешь силу этого камня?
Хаджару не требовалось “чувствовать”
[
Хаджар решил сократить полную формулировку вычисления некоей “абсолютной энергии” оставив лишь краткое “единицы”. Так было проще.
Собственно, он даже отдал запрос нейросети на пересчет его собственных характеристик и свойств по новому лекалу. Но, увы, на этот запрос уйдет еще не меньше двух месяцев.
Все же девять десятых мощностей нейросети были направлены на поддержания бесконечной тренировки в подсознании, где Хаджар неустанно бился со своими врагами, каждую секунду совершенствуя мастерство владения мечом.
Кстати, добавленный недавно в реестр “Гевестус” оставлял Хаджару меньше одной ста тысячной процента вероятности даже не победы последнего, а банального выживания.
Настолько несравнимо было их мастерство и сила.
И это “
— Да, — кивнул Хаджар. — чувствую.
— А теперь смотри, — Чин’Аме подкинул кристалл в воздух.
Тот взмыл на несколько метров, после чего из кружащего под сводами огненного шара вытянулся шлейф пламени и, обхватив реагент, втянул его внутрь.
Огненный шар закружился с удвоенной скоростью, зашипел, заурчал деревенской печкой, после чего сменил свой цвет на белый и столь же внезапно успокоился и вернул оранжевый оттенок.
Хаджар почувствовал всплеск силы и тут же устремил свой взор к центру триграммы. Среди рун и иероглифов лежал все тот же Алмаз Быстрого Пламени.
Вот только он стал, будто бы, ярче. Пламя внутри него вращалось с куда большей скоростью и даже на таком расстоянии Хаджар ощущал исходящий от него жар.
—
[
Хаджар, так же мысленно, согласился.
[
— Проклятье! — не сдержал своего возгласа Хаджар. — Но это противоречит всем знаниям о энергии Реки Мира!
— Всем знаниям мира смертных, — поправил Чин’Аме. Он протянул руку и поднял кристалл. Тот мирно лежал на ладони волшебника, одним своим существованием ставя под сомнение все то, что Хаджар узнал за годы странствий об этом мире. — я подозреваю, Хаджар, что этот артефакт появился в Стране Бессмертных или, быть может, даже на…
— Седьмом Небе, — закончил за волшебника Хаджар. — Но как он тогда оказался здесь, в мире смертных. Законы Неба и Земли не позволили бы свершиться подобному.
— Ты прав, — не стал спорить Чин’Аме. — но, как мне кажется, эти законы ограничивают лишь те предметы, на которых остался след души Бессмертного или Бога. Иначе каким еще образом законы, сдерживающие дух, могут применяться к неодушевленному предмету.
Что же, это объяснение звучало логично. Хотя вообще все что угодно, на фоне полного безумия, прозвучало бы логично.
— И что? Он может так с любым реагентом?
Чин’Аме засмеялся. Звонко и заливисто. Хаджару показалось, что он впервые слышал от Чин’Аме столь яркое проявление эмоций.
