Его рука сжимала… воздух. Без энергии он не мог не то, что призвать Синий Клинок, а даже сотворить меч из имени ветра.
– Чтобы ты понял, Хаджар, что у тебя впереди еще длинная дорогая, – Хельмер вдруг посуровел, а из его голоса улетучился даже намек на насмешку. – если ты останешься здесь, то… случится что-то плохое. Я не знаю, с тобой ли это произойдет или с теми, кто тебе дорог, но это произойдет. И, возможно, приведет к настолько ужасающим последствиям, что ты будешь сожалеть об этом всю свою жизнь.
– Проклятье! – Хаджар спрыгнул с крыши на землю, и буквально подлетев к Хельмеру, не заботясь, что последний мог стереть его в порошок одним своим желанием, поднял его с трона за грудки. – Почти век! Почти век я сражаюсь, демон! За родину, за Империю, за других людей, против демонов, против богов, против фейри, против целого мира! Я оставлял братьев и сестер. Родные мне люди пачками уходили к праотцам! И все это ради чего? Ради того, чтобы по ночам слышать крики тех, чья кровь навсегда будет на моей совести?!
Хаджар отшвырнул от себя Кошмара и тот упал обратно на трон.
– Она тебе не дочь, Хаджар и…
– Еще одно слово! – в недрах легких Хаджара зарычал разбуженный дракон. – еще хоть одно слово, демон! И, будь я проклят, если не вырву, однажды, твое сердце из груди!
Хельмер улыбнулся.
Нет, не хищно.
Скорее немного печально.
– Мне казалось, – теперь и его алый глаз спрятался под полой шляпы. – что мы уже выяснили с тобой – у меня его нет. Но я тебя понял… и, увы, вынужден закончить. Азрея тебе не дочь. И ваши пути должны были разойтись. И то, что ты чувствуешь себя одиноким… не каждому повезло отыскать своего партнера на пути развития. Не у каждого есть та или тот, кто его ждет. Цени свое счастье, мальчик, пока можешь. Я пришел предупредить тебя, потому что верю, что у нас еще есть совместное будущее. Послушай меня, юный воин. Ты был рожден, чтобы сражаться. Пытаясь убежать от себя в эту глушь. Примерив роль простого крестьянина, ты лишь сделаешь хуже. Никому не дано идти против своей судьбы. На то она и судьба.
Глаза Хаджара вспыхнули.
– Меня зовут Хаджар Дархан, – процедил он. – и никто, кроме того, кто носит это имя, не властен над моей жизнью! Нет никакой судьбы! Я – и есть моя судьба! И я устал демон. Я устал быть необходимым злом или вынужденным добром. Я нашел ту, которая меня ждала. Но я понятия не имею, зачем мне та огромная сила, которую мне дали. Так что, как ты и сказал, я выбираю бездействие. И пусть сгорит этот проклятый мир, с его сраными богами и безвольными людьми. Первые слишком мерзки, чтобы я марал о них свой меч, а последние – жалки, чтобы за них отдавать свою жизнь или забирать чужую. Те, кто мне дорог, нашли свое счастье и покой – большего мне не надо. Жаль лишь, что мне потребовалось слишком много времени… потребовалось проститься с дочерью, чтобы это понять.
Хельмер поднялся на ноги.
Он уже собирался что-то сказать, но позади прозвучало:
– Ты с кем это, варвар?
Хаджар обернулся.
На крыльце… ну или том, что с трудом называлось таковым, стояла Аркемейя и вытирала руки о передник.
Хаджар резко повернулся обратно.
Ни Хельмера, ни его кошмаров.
– Что-то случилось? – охотница подобралась почти бесшумно и обвила руками его грудь. – Или тебя, о Великий Мечник, одолела кровля?
– Почти, – прошептал Хаджар накрывая бархатные ладони своими натруженными, мозолистыми ручищами. – почти…
Мерно билось её сердце о его спину.
Это звучало куда приятнее грома военных барабанов.
Урожай успели собрать как раз перед глядками. Ну и, как водится, под конец сбора, перед самыми гуляниями, дел было больше, чем кто-то из городских жителей мог себе вообразить.
Даже Аркемейи пришлось присоединиться к общему делу. Кто-то грузил мешки в абмар, другие — заботились о том, чтобы земля за зиму не была полностью побита снегом и теперь укладывал её перегноем и посыпал сверху рыхлым мхом, который собирали дети на протяжении последнего месяца.
Ремесленники выкладывали на базаре свои изделия почти за бесценок – чтобы успеть накупить провианта на осень и зиму. Все таки лишь те, кто работал в поле, имели свою долю с провизии. Всем остальным приходилось её закупать.
Вполне честная система, при которой и пахарь работает в поте лица и ремесленник выпускает максимально качественный товар в самые сжатые сроки.
– Закрывай! — кричали молодые голоса. – Давай, Хаджар! Ты сможешь!
Аркемейя, стоя поодаль, глядя на происходящее, только слегка улыбалась. Вообще, Хаджар этого не видел, но подозревал, что именно так оно и происходило.
Она ведь знала, что на самом деле бревенчатая доска из цельного дуба, толщиной в две ладони, а длинной в пятнадцать шагов, служившая амбарным засовом, для Хаджара была не тяжелее простой палки.
В то время как для Тополца – весьма серьезный вызов.
— Тополц! — поддерживали другие. – Мы верим в тебя! Не подведи!
Шуточное соревнование, которое они затеяли, собрало, неожиданно, достаточно значимое количество зрителей. Все они, так или иначе, собрались здесь, чтобы поддержать “самых первых парней на деревне”.
