Он задышал. Впервые в своей жизни. Глубоко вдыхал, ощущая такие незнакомые запахи. Запах ветра. Запах цветочного луга. Пусть на нем и не росло таких изысканных растений, как в садах и дворцах Седьмого Неба, но, Вечность, эти запахи были прекраснее всего, что он видел среди земель богов.
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Меня зовут… — он напрягся. — меня зовут…
Резкая боль пронзила его сознание. Так вот что это такое — боль. Раньше он её не испытывал. Боль… какое забавное слово. И сколько всего нового оно несло ему.
— Я не помню, — ответил он честно.
Она заправила волосы за ухо и зазвенели железные браслеты на её руках.
— Что это? — спросил он. От Ляо Феня он слышал, что смертные пленили себе подобных, чтобы те служили им в полях и на войнах. — Ты раб?
— Нет, — улыбнулась девушка. Он впервые увидел улыбку. Такую простую. Столь же теплую, как прикосновение её руки. Только если тогда она касалась его плоть, то теперь, словно — душой. — Так принято в этих землях. Молодые девушки, те кто еще не нашли себе достойного мужа, носят браслеты.
— А потом?
— А потом мы отдаем их мужу, а тот повязывает нам волосы.
— Чем?
Девушка пожала плечами. Только теперь он понял, что она завязывала его… как это называлось… раны. Глубокие, кровоточащие порезы, покрывавшие все тело.
Он лежал в пыли посреди… дороги. Да, дорога. Полосы земли посреди высокой травы. Тут ездили повозки. На них смертные перевозили себя и еду. Они не могли перемещаться в пространстве усилием воли, как это делали на бескрайнем Седьмом Небе. Им приходилось ходить.
Он посмотрел ниже. Его ноги были в порядке. Это хорошо…
— Чем-нибудь, — ответила она. — мой отец, к примеру, раздобыл в городе цветную шелковую ленту. Ему пришлось для этого месяц работать у столяров подмастерьем. Но, видишь, теперь он и сам столяр.
— Отец…
— Ты не знаешь, кто такой отец?
Он знал. Знал, из тех книг и свитков, что прочитал на Седьмом Небе, что у людей имелись родители. И родители их родителей. И так до бесконечности. И духи предков встречали своих потомков в доме праотцов хлебом и медом, чтобы спросить о деяниях и вести суд.
— Где я?
Девушка завязала узел на серой, кажется холщовой, так она называлась, тряпке и, вытерев капельки пота со лба, выпрямилась. В отличии от него, прославленного генерала Седьмого Неба, на котором после падения остались от брони лишь черные, рваные лохмотья, она была одета куда лучше.
Синяя, длинная юбка. Цветная блузка с красными оборками. Закатанные рукава, обнажившие красивую кожу с небольшими шрамами. Ей явно была не чужда работа руками.
Интересно — какого это, что-либо делать своими руками?
Он посмотрел на свои.
Большие. С толстоватыми пальцами. Они знали только, как держать меч и ничего больше.
— В семи днях от фронта, — ответила девушка. Фронт… он ведь закрыл Врата… ах да. Она говорит про войны людей. — Твоя лошадь.
— Что?
— Твоя лошадь? Она убежала?
Он не стал отвечать. Не хотел начинать свой первый день жизни смертным со лжи. Он не знал, кто был его праотец и кем являлась мать его матерей. Но если он погибнет, то ему не хотелось бы встретить дом праотцов с клеймом лжеца.
— Что это? — девушка указала на обгоревший, потрескавшийся ларец.
Все это время он крепко прижимал его к себе левой рукой.
— Я пыталась открыть, но у меня не получилось.
Конечно не получилось. Это пространственный артефакт, созданный лучшим из мастеров Седьмого Неба. Он содержал в себе пространства больше, чем человеческий глаз мог охватить от горизонта, до горизонта.
— Это все, что у меня есть, — вновь честно признался он.
Она больше не стала спрашивать, что внутри и он был за это благодарен. Он вообще не был уверен, что сможет открыть этот ларец, будучи смертным. Да и вообще — надо ли было ему это.
Он пришел сюда не в поисках силы.
Если бы это было так, то прославленный Генерал остался бы на Седьмом Небе. Нет, пав, он стал простым смертным и даже меч из своей души не мог призвать в реальность.
То, что он хранил в ларце — свитки Путей, Силы, Энергий, Души, Воли и Слов, он принес с собой лишь… лишь…
Он и сам, если честно, не знал, почему.
Это как с Именем. Он знал, что оно у него теперь его, но не мог вспомнить какое. И он знал, что ему нужно взять все эти знания с собой, но не мог вспомнить для чего.
— Меня зовут, — подул ветер. Он зашумел листьями и травой, заглушив её слова. — Со старого языка, это переводится как Элена — цв…
— Цветок на ветру.
— Ты знаешь старый язык?
Он знал множество старых языков. Смертные королевства и страны появлялись за время его войны мириадами. И мириадами исчезали. Записи о них хранились в библиотеках Седьмого Неба. Две эпохи длинный срок для того, кому больше нечего делать, кроме как погружаться в книги, мысленно исследую места, в которых ему не суждено побывать.
Было не суждено побывать.
— Пойдем, — она положила его правую руку на плечо и помогла подняться. — Я живу здесь не далеко. У меня не очень большой дом, да и до деревни далеко, но, думаю, тебе местечко найдется.
Еле переставляя ноги, он заковылял, с помощью Элены, в сторону цветочного холма.
— Ты не боишься?
