Ревущий дракон сорвался с его меча и падающей звездой полетел в грудь Примусу. Король выставил перед собой клинок. Он не успевал использовать никакой защитной техники, поэтому попросту пропитал палаш собственной энергией. На миг его окутала черная сфера, похожая на стиль Атикуса.
Дракон Хаджара схватил черную жемчужину и, сжимая её в клыках, рухнул на землю. Очередной взрыв, разметавший в стороны уже не мрамор, а крепкий фундамент из серого монолитного камня.
Примус, хрипя, поднимался из впадины диаметром в несколько метров. Хаджар же, опустившись рядом, покачнулся и схватился рукой за стену. По его лбу стекали градины пота и крови. Перед глазами рябило, а дыхание то и дело сбивалось.
С тех пор, как он сражался с Патриархом, он стал в разы сильнее. Но и Примус стоял далеко не начальной ступени Небесного Солдата.
– Я бы хотел, – Король, тоже пошатнувшись, оперся на один из вертикально торчащих мраморных осколков. – чтобы мы сразились при других обстоятельствах.
Хаджар прекрасно понимал, что и сам Король не мог сражаться в полную силу. Слишком сильно его ранила смерть Неро. А для воина важно не только физическое здоровье, но и духовное. Когда твоя энергия, как и разум, пребывает в беспорядке, очень сложно достойно выполнять даже простейшие техники.
Молча Хаджар оттолкнулся от стены. Вновь сражающиеся закружились в ближнем бою. От каждого их взмаха раскалывались стены, трещал фундамент. Но у каждого заканчивались резервы энергии мира внутри тела и вскоре вихрь их сражения начал стихать.
Еще недавно они буквально летали по залу и вспышки их клинков сверкали в самых разных местах, теперь же они стояли на том самом балконе, откуда недавно Примус оглашал свой приговор.
Будто простые смертные, они фехтовали друг с другом, используя чистые навыки без капли энергии. Клубы дыма от пушечных выстрелов и кипящего на площади сражения, скрывали их от глаз горожан и солдат.
Лунная Армия билась с подоспевшими группировками имперского легиона.
Хаджара сейчас это мало волновало. Он чувствовал, как его меч с каждым ударом слабеет едва ли не быстрее, чем его собственное тело.
Увернувшись от выпада Примуса, Хаджар впечатал кулак в лицо противнику. В костяшки больно вонзились чужие зубы, сдирая кожу и раня плоть. Примус отшатнулся от удара, но успел толкнуть Хаджара в раненное бедро.
Генерал зарычал от боли и от гнева. Он взмахнул клинком, целя в живот противнику, но тот ловко отбил удар и контратаковал. Палаш взмыл полу окружностью и на возвратном движении оставил длинную полосу на груди Хаджара. От правого плеча и до левого бедра. Неглубокую, но кровоточащую рану.
Они вновь стояли друг напротив друга. Тяжело дышащие, почти лишившиеся сил.
– Пора… заканчивать… Хиджи, – проскрипел Примус, вытирая кровь со рта и бровей.
Хаджар вздрогнул. «Хиджи» – на языке кочевников означало “злой волчонок”. Так Примус дразнил Хаджара в далеком детстве.
– Да, – кивнул Хаджар. – пора.
Примус прикрыл глаза. Он выставил палаш горизонтально перед собой и вокруг него поднялось торнадо черной энергии. Огромный вихрь, собранный из остатков резерва энергии и жизненных сил непосредственно самого Примуса.
На глазах Хаджара кожа Короля серела, покрывалась пигментными пятнами. Густые волосы редели, выпадая, зубы желтели, а белки глаз, становились мутными.
Вихрь уплотнялся, сжимался, пока не сместился от самого Примуса к его мечу. Вспыхнул черным ветром, будто огнем, палаш. Примус открыл глаза и в тот же миг с кончика меча сорвался черный, тонкий луч. С немыслимой скоростью он преодолел расстояние и в глазах Примуса вспыхнул свет триумфа.
Луч истаял только на расстоянии в сотню шагов, где-то над площадью, где собирались сжечь Генерала. Сам же Хаджар держался за правый бок, недоумевая, почему все удары приходятся именно на него.
Кровь ручьем била сквозь пальцы. Ровная, широкая, сквозная рана осталась на теле Хаджара. Он даже не мог прикрыть её ладонью.
Внезапно триумф в глазах Примуса сменился пониманием, а затем и готовностью встретить свою судьбу.
– Атикус хорошо тебя науч…
Договорить Король не успел. Хаджар мысленно представил перед собой образ спрятанного в Реке Мира – Духа Меча. Затем, используя остатки энергии, сделал простой выпад Лунным Стеблем.
Меч, не выдержав энергии, треснул и обернулся облаком стальной пыли. Но перед там, как исчезнуть, Лунный Стебель успел выдать почти невидимый, едва заметный, призрачный меч, пронзивший Примуса.
От этого удара Король, покачнувшись, упал с балкона. А вся восточная сторона дворца покрылась сетью длинных разрезов, оставленных, казалось бы, таким слабым призрачным мечом. Затем, половина дворца задрожала и начал осыпаться.
– Отец! – прозвучал крик со стороны уцелевшей лестницы.
Хаджар грязно выругался.
По ней, в броне матери, сбегала Элейн, держащая белый меч далеких предков. Вокруг неё поднималось горячее, оранжевое пламя, а в глаза, помимо слез, пылала ярость.
– Убийца! – закричала она, направляя клинок в сторону Хаджара.
