Несмотря на ходившие легенды, о множестве волшебных трав, там растущих, о сильных зверях, чья ядра могли бы помочь на пути развития. Слишком много аномалий, природных катаклизмов, и монстров высокого ранга там находилось.
Не говоря уже про то, что даже если вся страна будет стонать от пылающей жары – в Белом Лесу никогда не таял снег. Даже в разгар лета, там было холодно, как на самых высоких пиках Черных Гор.
Легенды, рассказанные Южным Ветром, утверждали, что Лес появился в результате сражения двух Бессмертных. Собственно, за наследием одного из этих бессмертных, каждый год туда отправлялись тысячи авантюристов.
Не возвращался, обычно, никто.
– Это невозможно, – вскинулся один из присутствующих чиновников. – в Белом Лесу невозможно выжить!
Большинство из присутствующих поддержали высказывание нестройным гулом одобрительных шепотков и переговоров.
– На самом деле, в этом есть смысл, – поднимая руку, сказал Неро. Это заставило остальных замолкнуть. – Вам ли не знать, господа, что повстанцев ищут на протяжении пятнадцати лет лучшие следопыты и ищейки королевства. И никто, пока, не вернулся с победой.
– Но Белый Лес! – продолжал возмущаться чиновник. – Принц, при всем моем к вам уважении, в своих походах вы повредились головой. Там нельзя выдержать и одного сезона. Не говоря уже о пятнадцати годах!
– Значит они нашли способ, – пожал плечами Неро.
– С тем же успехом можно найти способ, как родиться Бессмертным, – отмахнулся чиновник. – генерал Берменгтон, верно, хочет отправить генерала Травеса на верную смерть. Не самый тонкий ваш ход, мессир.
– Вы пытаетесь меня оскорбить, граф Ракия? – прищурился чиновник генералитета. Его костяшки побелели от того, как сильно он сжал указку. – может…
– Может вам пора прекратить собачиться, – прошептала Элейн, но от этого шепота по помещению прокатилась волна… власти. Хаджару сложно было подобрать нужные слова, потому как никогда прежде он не ощущал
Ракия, слегка покраснев от унижения, откинулся на спинку стула и неопределенно помахал рукой. Хаджар прекрасно знал, что именно этот граф стоял во главе оппозиции действующей линии правления в лице Примуса и его стаи. Увы, оппозиция эта была весьма номинальной и бездейственной. Но даже такая – лучше, чем ничего.
– Продолжайте, Берменгтон, – кивнул Примус.
Они с Хаджаром проходили одну и ту же “школу управления”. Так что неудивительно, что их методы ведения совета были столь похожи. Сперва дать возможность высказаться всем желающим, а потом, на основе услышанного, принять решение.
Хаджар надеялся, что подобная деталь скроется от внимания его друзей. И пока его надежды оправдывались. Слишком сильно были потрясены молодожены, чтобы обращать внимание на подобные тонкости.
– Спасибо, мой король, – чиновник генералитет передвинул к Белому Лесу еще несколько статуэток. – дайте мне сто тысяч конницы, двести тысяч пехоты, сто двадцать пушек и уже к середине осени от повстанцев не останется даже воспоминания.
Народ снова зашептался. Триста тысяч солдат – не такое уж и большое количество для армий Лидуса. Существенное, но не большое. Сто двадцать пушек это, конечно, целое состояние, но если остальные армии “подзатянут” пояса, то и их возможно обеспечить.
– Мы зайдем с южной стороны, – продолжал Берменгтон. – и пойдем широкой дугой в сторону Синей Вены, – генерал провел указкой по широкой реке, с которой никогда не сходил ледяной покров. – повстанцы будут вынуждены отступать и когда они окажутся на льду, мы используем пушки.
На этом Берменгтон закончил. Присутствующим хватало образования и воображения, чтобы додумать остальные самим. Что сделают сто двадцать пушек с выброшенными на лед, пусть даже и сильными практикующими? Кого-то превратят в кровавое месиво, а кого-то отправят под этот самый лед.
Хаджар был вынужден отдать должное – план был красив. Прост, коварен и красив.
Так что неудивительно, что теперь волна одобрительных шепотков была адресована уже Берменгтону.
– Генерал Травес, – сверкнули глаза Примуса и зал ненадолго погрузился в тишину. – Что скажете вы?
Хаджар поднялся и подошел к Берменгтону. Он спокойно протянул вперед раскрытую ладонь. Лишь несколько мгновений Берменгтон метался между желанием оскорбить и нежеланием вызвать гнев Короля.
Он отдал указку, фыркнул и сел обратно.
Хаджар же, повернувшись к карте, убрал с неё почти все статуэтки, что успел придвинуть к лесу предыдущий оратор.
– Дайте мне тридцать человек конницы, сто человек пехоты и три пушки, – произнес Хаджар. – и через три недели я вернусь к вам с головой их предводителя.
Вот теперь зал действительно погрузился в тишину. Её нарушил громкий шлепок Неро по собственному лицу и протяжное:
