Хаджар уселся на камень и некоторое время крутил в пальцах растение. Он погружался мыслями в далекое прошлое. Туда, где звучал смех Элейн, пока они срывали эти самые цветы и пытались сплести из них венок матери.
У них не получалось.
Тогда Хавер показал как, и отчего-то Хаджар, даже без нейросети, до сих пор помнил как это делать. А еще теперь простой цветок, которым пастухи украшают волосы своих возлюбленных, ассоциировался у него с матерью и родиной.
Увы, кроме как в Лидусе, это растение больше нигде не росло. Почему так – кто знает.
– Генерал, – из омута воспоминаний Хаджара выдернул подошедший лейтенант. – возможно, нам стоит уйти чуть южнее. Отсюда наш лагерь будет хорошо видно. Особенно если на ночь не потушить костры.
Хаджар посмотрел на офицера. Вряд ли тот пытался как-то оскорбить начальство. Просто действительно радел за успех миссии. Так что Хаджар не стал напоминать, что вполне сведущ в военной тактике и собственноручно одержал победу в двух войнах.
– Все в порядке, офицер, – Хаджар разжал пальцы и отдал цветок на волю ветру. Тот подхватил растение и унес куда-то в высь. – Нам только на руку, если нас заметят заранее.
– Но генерал…
– Не знаю, что вам рассказал король, офицер, но мы не идем сражаться. Мы идем убивать. Это две большие разницы. И чтобы подобраться к врагу как можно ближе, нужно быть как можно заметнее.
О’Шекл застыл. На его лицо отобразилась активная работа мысли, выразившаяся в том, что морщины и шрамы стали отчетливее.
– Со всем уважением, мой генерал, мне всегда казалось, что наоборот. Чем незаметнее, тем проще убить врага.
– Заблуждение – не более, – пожал плечами Хаджар. – в конце концов, вы так и не заметили, что мой кинжал упирается вам в бедренную артерию.
Лейтенант вздрогнул и медленно опустил взгляд вниз. Там он увидел блестящую полоску стали, смотрящую ему прямо в бедро. Стоило Хаджару сделать лишь одно движение, как всего за пару минут офицер истек бы кровью.
– Тем, что мы не скрываемся, мы усыпим бдительность противника, – Хаджар убрал кинжал обратно в складки одежды. – своей открытостью мы зародим у них сомнения. А сомнения и отсутствие бдительности – верная погибель для любого повстанца.
Лейтенант, довольно-таки шумно сглотнув, ударил кулаком по груди.
– Прошу простить, мой генерал, мое нахальство.
– Все в порядке, офицер, – Хаджар достал трубку и легким усилием воли зажег табак. – ваши опасения мне понятны. Но, поверьте, если мы все сделаем правильно, то уже через три неделе вы вернетесь к своей жене.
О’Шекл покосился на кожаный браслет на своем правом запястье. В Лидусе не было обручальных колец, зато были обручальные браслеты.
Спрятав “украшение” под рукавом рубахи, лейтенант еще раз отсалютовал и вернулся к солдатам.
Хаджар остался сидеть один. Он курил и смотрел в сторону леса. Где-то там, среди снегов, находился человек, к которому к Хаджара наокпилось слишком много вопросов. И отчего-то ему казалось, что и этот человек сейчас точно так же вглядывается в ночную тьму. Он смотрит на бескрайнее цветочное поле и видит огни горящих костров.
Интересно, знал ли он свою судьбу? Знали ли королевские псы, что Хаджар им откровенно лгал. И если все пройдет по его плану, то никто из них уже никогда не сможет приласкать жену и обнять своих детей.
Всю оставшуюся ночь Хаджар провел без сна. Пройдя этап Трансформации Смертной Оболочки, он мог проводить без отдыха едва ли ни четыре дня, а пищу принимать всего раз в неделю. Этого было достаточно, чтобы его организм функционировал безо всяких проблем.
Как только первые лучи коснулись лица Хаджара, тот вышел из глубокой медитации. Накинув плащ и обезьяньей шкуры, которым на ночь укрывал камень, Хаджар забрался на коня и резко дунул в кривой сигнальный рог.
Спустя десять минут лагерь был собран, костры затопчены, солдаты на ногах, а конницы по седлам. Еще через полчаса отряд оказался у самой границы леса. Зрелище было весьма удивительным и поразительным.
В то время как за спиной царствовали лето и солнечный свет, здесь правили балом холод и мрак. Ветер, срывавший снег с крон деревьев, разносил его по округе и тот слегка припорашивал молодую, зеленую траву.
– Отряд! – Хаджар развернул коня и обратился к солдатам. – напоминаю вам, что мы идем сюда не ради сражения. Поэтому с любыми встречными нами силами вы ведете себя максимально лояльно и дружелюбно. Без моего приказа в бой не вступать. Двигаться по лесу строго в боевом маршевом порядке. Уверяю вас, стоит нам зазеваться, и мы отправимся к праотцам! Каждое дерево для нас – опасность. Каждое дуновение ветра – опасность! Каждый шорох – опасность! Не забывайте, что мы вступаем на землю, про которую еще наши прадеды нашим дедам рассказывали страшилки.
Хаджар замолчал и солдаты дружно грохнули:
– Да, генерал!
Кивнув, Хаджар первым “вошел” под сени ледяного царства. Под копытами его коня захрустел снежный покров, а щеки тут же лизнул морозный ветер. На ресницы упали первые снежинки и Хаджар невольно вернулся в памяти в то время, когда он, раненный, во весь опор мчался следом за островной ведьмой.
