— И даже больше, — усмехнулся золотоглазый. — Его потенциал впечатляет. Дух силен, так же как и кипящие в нём страстные порывы. Прочный волчонок. Сломав его, мы добьемся колоссальных результатов. Время следующего этапа, — золотые зрачки сузились в предвкушении. — Отведи его к остальным и проследи за тем, чтобы этот малыш завел себе крепкие узы. Дружба закаляется в невзгодах. Чем сильнее окажется связь, тем сильнее будет эффект от её разрыва.
Мастер ласково провел рукой по щеке мальчика:
— Мне нужен только один. Тот, кого я смогу наградить своей силой и завладеть его волей. Мне нужен лучший.
Темница растворилась во мгле. Ассасин падал в черную бездну.
«Посмотрим, сможет ли это мальчишка стать моим безупречным оружием».
— Ааааггхх… нххха… хааах…
«Больно… как же мне больно… — убийца мутным взглядом шарил в пустоте, — Где я…? Что происходит…? Ааааахрр… что за невыносимая боль?!»
На небе горели первые звезды.
«Почему…? Как…?» — его бессвязные мысли пытались удержаться на неустойчивом островке сознания. Тело не отвечало, целиком утопая в пучинах боли. Краем глаза ассасин зацепился за выступающие из сумерек песчаные барханы. Он находился на разрушенном холме.
«Невозможно… я не могу быть жив… это невозможно… — убийца зажмурил глаза, — почему же так? Сколько ещё это будет продолжаться?! Я ведь уже умер. Я мёртв!»
Разум и тело, не прекращая, дробились на тысячи рассеянных осколков.
«Но эти мысли… вопросы в моей голове… Я могу думать. Можно ли думать после смерти?»
«Это жизнь».
Порыв ночного ветра взъерошил его черные волосы.
«Я чувствую… холод… боль, значит… всё-таки… смерть? Но почему я чувствую? Это какая-то шутка?»
«Жизнь».
Ассасин с ужасом ощущал зияющую дыру в груди.
«Смерть».
…
«Я не могу понять».
Он тихо лежал в мягкой земле, невидящим взглядом упираясь в сверкающие созвездия. Со временем боль утихла. Притупились ли его собственные чувства или сама боль сдалась перед его инертной тушей — не имело значения. Исход всё равно оставался одним.
Хотя, он не мог не отметить, насколько иронично всё сложилось. Забавно. Ублюдский дух возмездия вырвал у него сердце, но всё окружающее пространство и он сам оказались настолько пропитаны магией, что бушующая в нём энергия до сих пор продолжала насосом гнать кровь по его артериям и венам. Но скоро всё это кончится. Что за дикая издёвка судьбы? Находиться в мучительном ожидании собственной смерти. Ассасин лицом к лицу столкнулся со своим страхом.
Слейн.
Гвихир.
Все они мертвы.
Как же всё-таки легко отделались эти мерзавцы. Но с другой стороны его самого никто ведь не заставлял играть роль благородного героя. Вот она расплата. И какой же во всём этом был смысл? Какой демон дернул его пойти на поводу у друидки? «Ты облажался» — морщась от боли, ассасин вяло усмехнулся. И всё же, внутри, под слоем горькой досады скрывалось неуловимое «нечто». Нечто, что заставляло убийцу испытывать чувство удовлетворения.
«Неужели я считаю, что получил по заслугам?» — из его глотки донеся булькающий хрип.
Ассасин притих, смиряя очередной приступ боли.
«Хотя почему бы и нет? Если пораскинуть мозгами, вполне логичное для меня наказание. За все несчастья, в которых я повинен. За всё сотворённое мною горе. За все смерти невинных людей. Без сомнений мои руки по локоть в крови. И даже разрушение Иссурима не более, чем строчка в моём послужном списке».
«Ты ответишь за свои грехи!» — в мыслях ассасина всплыли предсмертные слова почившего друида.
«Верно… все мы ответим».
«Хадвар, — убийца сплюнул скопившуюся во рту кровь, — мелкий ты сученыш, кто же знал, что я так скоро попадусь на эту удочку? Представляю, как ты сейчас злорадствуешь на том свете. Хотя в одном ты всё-таки оказался прав, несомненно, вся эта сранная деревушка была проклята до самого последнего домишки».
Недвижно разглядывая звёзды, ассасин внимал тишине. Почему он так спокоен? Он просто ждёт. Просто покорно ожидает конца, словно отожравшийся хряк, слепо идущий за хозяином на убой. Кабанчик бредёт. Добродушно похрюкивая, животина по привычке следует за человеком, хоть в глубине своей свиной души прекрасно понимает, что что-то пошло не так. Но какой у хряка есть выбор? Его нет. И зная это, скотина оказывается достаточно умна, чтобы не переживать по этому поводу. Когда выбора нет, всё становится таким незначительным и неважным. И все волнующие ранее вопросы отпадают сами по себе.
Страх?
Кто бы мог подумать, что бояться окажется так естественно? И зачем он сбегал от этого чувства? Ассасин зашелся хриплым кашлем. И ведь не только от него одного. По сути, вся его жизнь вышла извращенной игрой в кошки мышки с самим собой. Какой же он болван.
«Почему бы тебе не быть Ноэлем?»
Убийца закатил глаза.
«Ада… эта чертовка, прочитала меня словно трёхстраничную книжку. Потопталась по больной мозоли и врезала на прощанье по яйцам. Просто размазала по земле. Но самое невероятное, что сделала это с искренним ко мне состраданием. Пхха… похоже в нашем поединке победителем всё же вышла она».
Ну и ладно.
Ему как раз не хватало взгляда со стороны, что бы окончательно понять какое же он дерьмо.
