— Сначала на фартуке, потом на прическе… потом руках… На беду директор не успел удалить из кабинета зеркало, которое вызвал показать повару, что зеленый цвет исчез. Почти… Она глянула и сначала глазам не поверила — ну как можно поверить, что это ты — вот эта ходячая клумба фиалочек? С глазками, в колпаке… Но уж когда поверила… Мамонт, у которого мы когда-то по ошибке хотели выдернуть бивень, и то так не орал! Повариха бросила топор и схватилась за директорский ремень. Ремень был в брюках, а брюки на директоре…и расставаться с ними, конечно, в планы начальства не входило… правда, у него еще и мантия была, но когда дама вытряхивает тебя из собственных штанов, это как-то не совсем прилично, тем более, из-за ремня…
— Ой…
— Директор возражал, и даже очень, но ее это не остановило — она гонялась за Максом минут десять, пока не устала и цветочки не осыпались…
Отсмеявшись, Лина простонала:
— Весело ж было у вас учиться!
— Потом стало еще веселей. Когда кто-то из учителей, которому надоело все время попадать под обстрел, объяснил этим, что такая вражда есть первое проявление любви. Они поверили. И мы должны были носить записки, помогать сочинять стихи, распутывать заклинания и мирить эту парочку, которая ругалась по пять раз на дню… Когда дама сердца наконец ответила взаимностью и позволила себя поцеловать (на полсекунды, в щечку и в полной темноте), у Максима как раз и возросли способности к телекинезу… Резко. Раз в пять.
— М-м-м?
— И он от радости решил подарить любимой женщине котенка…
— А-а… Умный мальчик.
— Но не рассчитал возросшие Силы, так что вместо милой пушистой кошечки в оранжерее материализовался средних размеров леопард… и в очень плохом настроении. Вадим был в восторге… — Алексей внезапно замолчал и уставился на совершенно пустую стену… Серый гранит. От него зеленые глаза кажутся почему-то темными…
Так. Лина, что-то сегодня совсем… птичка.
Раньше надо было понять, что неспроста такое веселье…Никуда она не делась, та боль, что вспыхнула в его глазах там, на совете. Ненадолго отступила в ее объятиях, прикрылась воспоминанием о светлом прошлом… Притихла. Притаилась. Но вернется, если сейчас ее не добить. Что ж тобой творится, милый… Или кто?
Имя «Вадим» дохнуло холодом, проскользнуло темной вспышкой… Имя и память. Сложи два и два, Лина, и получишь ответ…
— Значит, все-таки магия крови… — вздохнула девушка…
— Ты как всегда понимаешь…даже то, что я не говорил, — Алексей невесело улыбнулся… — Да. Я соврал.
— Соврал? Хм… — Лина быстро припомнила высказывания на совете… Не так уж много там утверждений, где можно соврать… — Так ты все-таки можешь Его убить?
— Да… Нет… Не уверен. Я специально не изучал. Но Вадим, кажется, думал, что это возможно. Иначе не отобрал бы мои силы так сразу…
О! Ты и сам не знаешь, насколько это правда, милый! Догадываешься только… А ответил сразу «нет», все ясно… Только одно непонятно…
— Алексей… почему?
Он тоже понимал с полуслова — переспрашивать не стал. Только устало повел плечом:
— Самому бы понять… Было время, когда я мечтал его убить, но не мог… Не было сил. А сейчас… Лина, если это правда, то это так просто! Выйти на улицу. Попасться патрулю. Он ведь подпустит меня к себе, это легко…убить.
И погибнуть самому? — возмутился внутренний голос. Не дам!
Спокойней, спокойней, пока вроде хватать и держать не требуется. Чтоб ни думал Алексей, а убивать брата он не пойдет. Сейчас, по крайней мере.
— Нам же не надо убивать. Нельзя. Сам же доказал!
— Да… Но если придется, я… — в зеленых глазах та же темная тень, — Он ведь так не убил меня… Отобрал силы, отобрал свободу, убил… стольких уже убил! Всех, кто дорог. И все же…
Все же! Алексей-Алексей… Что тут поделаешь! Лина вздохнула. Кто-кто, а я тебя за эту тень надежды осуждать не буду. У самой такие же демоны. Вспомнить, как собиралась на последнюю встречу с матерью: подбирала оружие, взвешивала угрозы… и в глубине души отчаянно надеялась, что обойдется без боя, страшилась его как никогда — каково оно, убить родного человека? Не знаю и знать не хочу. Пусть ты его ненавидишь, пусть он искалечил тебе и жизнь, и душу. Все равно надеешься… Не бывает абсолютного Зла. Даже Вадим был… разным.
Стоп-стоп, это что такое? Вот эта мысль — точно не моя!
И… и что это?
Вадим.
Точнее — воспоминания о нем. И не ее. Ах, вот оно что! Опять ее странная сила сработала на прием… Странно… Это было не вино, правда? Просто кофе. Почему ж тогда… Воспоминания не затягивали в бурлящий водоворот, как раньше, они проплывали как картины, чуть неясные, разные, из разных времен, но общее у них было: Вадим…
