…Осенью 1812 года государем императором за храбрость на поле боя были пожалованы уже обжитые земли бригадиру Владимирскому Николаю Петровичу. Он вступает во владения Низким, Холмами и Заозеркой. Сел Холмы и Низкое к тому времени уже не было, эпидемия чумы выкосила почти всех, а кто уцелел – перебрался в Заозерку. Бригадир, деятельный и рачитый хозяин, крепостных держит в строгости, но массовых телесных наказаний не допускает. В селе начинается строительство домов для крестьян, каменной церкви и барского дома на высоком берегу озера. Деревеньку эту новую стали в округе «городком» называть. Пытался барин и покинутые села восстановить, но вскоре понял, что это невыгодно, да и тяжб открылось множество с монастырской братией, не желающей отдавать заливные луга. Тогда он начал приторговывать лесом, озерным карпом, где мог по волнистым местам – распахал земли, заколосились рожь и пшеница; скотный и конюшенный дворы стал обживать молодняк. Озеро он облагородил на английский манер липовой аллеей. И жена ему досталась хорошая – красивая девица с богатым приданым и твердых правил. Только детишек Бог не давал. Но тут приключились события, которые круто повернули их жизнь и жизнь всех будущих поколений Владимирских.
Однажды в начале осени, после страшных гроз и проливных дождей, неподалеку от новой церкви образовалась в земле дыра. Народ заволновался, и было с чего! Всякий мог ненароком пасть в глубину сей ямы в темноте или в подпитии. Но это еще полбеды! Яма та, как шептались в народе, появилась на месте, где ведьмам головы рубили, и время пришло их злодейской крови восстать и бед натворить. Пришлось помучиться барину, объясняя, как появился этот колодец: что место холмистое, что могут быть пустоты под землей, что после необычных дождей подмытая земля опала и образовалась эта дыра, которая никакого отношения к казни и колдовству не имеет. Обнесли яму каменным парапетом. А следующей весной наполнился колодец родниковой водой, но поначалу все ее боялись использовать. И тут приключилось еще одно событие.
На Ивана Купалу гулял народ на поляне перед новыми избами, славил барыню и барина. Удался праздник! С высокого берега запускали бенгальские огни. Красота! Молодые прыгали через костер, купались в озере при луне. Были на празднике и пришлые. А наутро в камышах нашли мертвого мужика. Барин не любил заводить дела с ярыгами из земской управы. Тело похоронили, а барин сам начал искать виноватого. Однажды пили они с барыней чай, и пришла баба да сразу упала в ноги. Муж мой, кузнец, говорит, его убил и не по злобе, а от силищи неимоверной своей, приставал тот ко мне.
– Принесла я то, что от прабабки осталось, прошу защитить его, а то забьют и в железо закуют. – И вынимает цепи золотые с камнем сказочной красоты и барину отдает. – Ваше оно теперь, только спасите! Люблю я его!
Барыня, как увидела цепи, – обомлела, хочу говорит их, помоги ей. А на другой день услал барин кузнеца на работу в дальнюю деревню. Велел не появляться, пока не позовет. Но кто-то донес. Ярыжки приходили, были хорошо оплачены и накормлены отменно. А на следующий день, прогуливаясь в липовой аллее, барыня повстречала ту крестьянку. Хочу, говорит, вас, матушка-барыня, отблагодарить; пусть, говорит, матушка-барыня напишет на бумажке самое заветное свое желание, камушек махонький бумажкой этой обернет и в новый колодец бросит тайно – сбудется обязательно.
Так барыня и сделала. Через год родился сын Николенька. Прожил он долгую счастливую спокойную жизнь с любимой женой и сыном Петром. Продолжал отцово дело, бывали и за границей, живали в столице, дали хорошее образование Петруше.
А Петруша женился в городе на Марии Афанасьевне и подарил ей на свадьбу ожерелье. Приехали жить в поместье, сильно запущенное, и начали его восстанавливать.
Областной музей и архив не дали Лизе об этом времени особых сведений. Революция к ним пришла очень поздно по причине непроходимости дорог. Приезжал раз агитатор, в колодец его спустили на веревке и держали до вечера, потом вытащили да пинками под зад из городка выгнали. Через несколько месяцев, летом, по подсохшим дорожкам случайно прошла бригада революционных солдат. Крестьян не тронули, а вот храм подожгли и священника казнили, а с ним заодно и обнаруженного итальянского шпиона Филипку. Расстреляли втихую, чтобы бунт не поднимать. Да говорят, что на обратном пути все пропали бесследно.
Расспросив людей, Лиза узнала, что старый учитель из ссыльных копался в церковных книгах, находил интересные записи, так коротал свои дни. Многие документы, найденные Лизой в музее, принадлежали ему. Он первый сделал предположение, что проклятие городка, о котором так много говорили в народе, есть феномен геопатологический, возможно, какой-то газ иногда выходит на поверхость и отравленные люди видят странные вещи.
Ближе к войне усадьба и все окружение этого озера пришли в полный упадок.
